Регистрация
Вход

ВВЕДЕНИЕ В ФИЛОСОФИЮ НЕНАСИЛЬСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ

Автор публикации: Острецов Игорь Николаевич
Дата публикации: 2002
Вид издания: Книга
Тема публикации: Прикладная геополитика (война и мир)
Регион: Гео

Аннотация

В книге представлена дедуктивная социальная теория и философия лежащая в её основе. В соответствии с теоремой Гёделя о неполноте любой системы рациональных утверждений, вообще говоря, возможно построение произвольно большого количества социальных программ. Однако в реальности по факту реализуется лишь единственный вариант. Вопрос об обосновании именно этого варианта является центральным в книге. Показано, что аксиоматическая база теории становится полной и адекватной реальности лишь в случае включения в её состав фундаментальных аксиом Иисуса Христа. В рамках теории введены понятия всех форм социального устройства общества, социальной сути человека и коллектива, интеллигентности, насилия и свободы. Разработана общая схема развития человеческого разума. Показана предопределённость перехода человеческой цивилизации к социальной организации, адекватной постулатам Христа. Выведены необходимые и достаточные условия существования рыночных форм хозяйствования. Разработаны варианты перехода к адекватной социальной организации всей человеческой цивилизации.

Текст

Наша аппаратура включалась в подготовительном режиме с наземного измерительного пункта, расположенного в Крыму. С подмосковного центра управления подавалась команда на включение основного режима. (Я не называю место дислокации этого пункта, поскольку не встречал его в открытой печати.) Работа установки на борту спутника наблюдалась локатором на трассе от Москвы до северного Урала. На первом витке, проходившем в зоне РЛС, команда на включение нашей установки не прошла. Вместе со мной на пункте управления был мой заместитель Юрий Александрович Уткин. Он непосредственно вёл проектирование, изготовление и отработку установки в институте. Буквально в пределах десяти минут он предложил весьма нестандартную программу изменения последовательности команд, которая гарантировала надёжное включение установки. Примерно за один час, пока спутник делал один виток, мне необходимо было добиться согласия Генерального Конструктора на эти изменения. За этот час я пережил один из самых трудных моментов моей жизни. Представителем Козлова на пункте управления был какой-то его родственник. Он никак не соглашался изменить последовательность команд, утверждённых Генеральным Конструктором. Военные заняли выжидательную позицию. Было около часа ночи. Мне потребовались вся мощь моих голосовых связок и полный набор ненормативной лексики, чтобы заставить представителя Генерального позвонить ему домой. Д.И. Козлов после пятнадцати минут разговора под мою ответственность с соответствующими комментариями разрешил изменить последовательность команд. Сразу после прохождения спутника через зону, в которой проходили измерения, на пункте управления появился офицер и взял у нас подписку о неразглашении факта участия в этих работах и их результатов. С результатами радиолокационных измерений я был ознакомлен только на Правительственной комиссии через несколько дней. Меня попросили их прокомментировать. Результат оказался гораздо более сильным, чем я ожидал. При пульсирующем режиме работы (это было сделано, чтобы РЛС могла надёжно сопровождать объект) небольшого плазменного источника было зафиксировано снижение радиовидимости космического аппарата класса «Союз» на 35-40 децибел, т.е. практически до уровня шума измерительного комплекса. Второй пуск с Южного полигона полностью подтвердил полученные данные. Это был результат! Вообще говоря, его было вполне достаточно, чтобы прекратить сооружение никому не нужных огромных, дорогостоящих РЛС с фазированными решётками класса американских, о которых я говорил выше. Я этого и добивался. Но пробить мощь таких монстров, каким был, например, так называемый, «уголок» - Расплетинская фирма на развилке Ленинградского и Волоколамского шоссе (сейчас моя жена заказывала там «окна века» при ремонте квартиры), было нереально. Элитарные звёздные идиоты продолжили строительство РЛС. Но одного результата я добился. Нам немедленно было выделено 10 баллистических ракет для отработки установки применительно к изделиям ОКБ «Южное».

В то время (после смерти М.К. Янгеля) Генеральным конструктором там уже был Владимир Фёдорович Уткин, а его помощником Леонид Данилович Кучма. Мы быстро подружились, и Леонид здорово помог мне при проведении работ в «Южном» и на основной внутренней трассе СССР «Капустин Яр - Приозёрск». Леонид познакомил меня с заместителем по науке Павла Григорьевича Дегтяренко (командира «Капустина Яра» после смерти легендарного Вознюка - строителя и первого командира «КЯ») генералом Геннадием Васильевичем Лексиным, совершенно изумительным человеком и отличным специалистом. В Приозёрске прокурором ракетных войск служил отец моего товарища Андрей Дорофеевич Жук. Поэтому организационных проблем при проведении работы у меня нигде не было.

Для экспериментов нам была выделена самая крупная головная часть (ГЧ). Это был конус длиной около шести и диаметром около трёх метров. В рамках программы «Мацеста» была отработана установка радионевидимости ГЧ практически до штатного состояния. В одном из последних пусков мы включили установку сразу после того, как локатор на Балхаше взял ГЧ на сопровождение. Сигнал на локаторе сразу пропал. Сопровождение происходило по расчётной траектории. Снова на экране локатора ГЧ появилась только на высоте около 80 км, когда до её подрыва остаются секунды. Последний эксперимент по программе «Мацеста» в 1980 году я успел только подготовить. Сам его я не проводил (он должен был состояться 23 июня 1980-го года), поскольку 22 июня было последним днём моей работы в ракетной промышленности. С 23 июня 80 года я работаю в атомной промышленности. Провидению было угодно, чтобы я разобрался и с вопросами энергетики.

Мне представляется, что работы, о которых я рассказал, демонстрируют абсолютную бесперспективность создания ПРО даже в исполнении, которое можно считать реальным. В этом случае РЛС дальнего обнаружения, которые являются ключевым элементом всей ПРО, можно полностью нейтрализовать.

Далее я расскажу о средствах, которые, по моему мнению, сделают совершенно бессмысленными попытки противостоять предписанному ходу исторического процесса в первой половине XXI века.


6.8. Радионевидимые крылатые ракеты

Я опишу достаточно подробно свои работы по этой теме, потому что они сегодня представляются мне крайне важными с точки зрения возможности реализации того исторического сценария, который приведёт человеческое общество к адекватной социальной организации. Я их выполнял около двадцати пяти лет назад. Современное состояние дел в этой области мне не известно. В письме к В.В. Путину, в бытность его главой ФСБ, я изложил свою позицию по этому вопросу и предложил свои услуги в работе по данной теме. В ответе мне сообщили, что это мои проблемы, чем мне заниматься, из чего я заключил, что нашему Правительству этот вопрос не интересен.

В начале 70-х годов у нас в стране начала интенсивно обсуждаться возможность создания в качестве стратегического средства крылатых ракет (КР) большой дальности. Это было связано с планами американцев создать КР «Томагавк».

Советский Союз имел большой опыт работы в области КР. Еще в пятидесятые годы в качестве альтернативы большому носителю, именуемому в просторечье «Семёркой», была создана КР с дальностью полета порядка 10 тысяч километров. Насколько я помню, она называлась не то «Буря», не то «Комета». Разрабатывало её ОКБ им. С.А. Лавочкина. На ней применялись прямоточные двигатели ОКБ М.М. Бондарюка, расположенного на одной территории с НИИТП. Эта КР имела инерциальную систему наведения с астронавигационной корректировкой. Точность её была поэтому невелика. Успешный запуск «Семёрки» остановил эту работу.

«Томагавки» имеют дальность полёта около 2000 км. Задача преодоления средств ПВО решается за счет крайне низкой высоты полета ракеты (около 50 метров).

Перед КБ Владимира Николаевича Челомея была поставлена задача по созданию КР с дальностью 6-8 тысяч километров. На малых высотах полёт на такое расстояние невозможен. Поэтому ракета получалась сверхзвуковой с коридором по высоте 22–25 км. На таких высотах наиболее эффективно использовать прямоточный двигатель, который имеет весьма внушительный воздухозаборник. Вопрос о преодолении средств ПВО для такой ракеты есть вопрос её рентабельности. Мне не известно содержание обсуждений, которые происходили в среде специалистов по этому вопросу. Но, по-видимому, средства, которые были позднее использованы в американской технологии типа «Стэлз», были отметены ввиду того, что они являются принципиально узкодиапазонными (хотя мне известно, что в то время в Советском Союзе подобные средства интенсивно разрабатывались, например, в Черноголовке). Технологии типа «Стэлз» - это технологии, которые могут быть эффективными против стран, использующих только примитивные средства ПВО, т.е. это средство против стран «третьего мира». В.Н. Челомей же собирался создать действительно эффективную КР. Он был чрезвычайно амбициозным максималистом с весьма передовыми в области ракетной техники взглядами.

В тот период я начал контактировать с КБ Челомея по внеатмосферным средствам радионевидимости. Специалисты этого КБ часто бывали у меня на стенде. Зная, что одним из направлений работ В.Н. Челомея являются крылатые ракеты, я показал им небольшую установку, которую я соорудил силами одного аспиранта в углу рабочего помещения стенда. Эту работу я начал сразу, как только появилась информация об американских «Томагавках». Суть её заключалась в том, что в диэлектрической камере объемом около 3 м3 с давлением воздуха в ней, соответствующим высотам между 15 и 30 км с помощью вакуумных или работающих при малых давлениях электронных пушек создавалась плазма и в ней измерялось поглощение электромагнитных волн с различной длиной волны. В атмосфере гораздо эффективнее использовать не рефракционные свойства плазмы, а именно поглощение в ней, поскольку концентрация частиц в атмосфере велика и соответственно соударения электронов, воспринимающих энергию электромагнитного поля, достаточно часты. В результате этих соударений энергия падающего на плазму электромагнитного поля диссипируется, вследствие чего отраженный от летательного объекта сигнал отсутствует. Идея, в общем-то, тривиальная, но она пришлась весьма кстати. Челомею было доложено, что есть некто Острецов, который делает то, что спасёт его крылатую ракету. Я был немедленно приглашён. Меня спросили, возьмусь ли я за работу, и что мне нужно для её выполнения. Срок сдачи на вооружение КР «Метеорит» планировался на 1979 или 1980 год. Происходило всё это в 1975 году. Я сказал, что я могу это сделать. Мне потребуется ОКБ «Факел» (г. Калининград областной), отделение В.М. Иевлева (к тому времени оставшееся практически без работы) и завод. ОКБ «Факел» находился в то время в ведении Минсредмаша (атомного министерства), являясь фактически филиалом Курчатовского института. Тем не менее, несмотря на протесты А.П. Александрова, в то время директора этого института, ОКБ было немедленно передано в Минобщемаш (ракетное министерство).

Вообще говоря, можно предложить несколько способов снижения радиовидимости атмосферных летательных аппаратов на основе поглощающей плазмы. Как я уже говорил, в первую очередь я начал работать над двумя из них.

Электронные пушки низкого давления это по существу электрический разряд низкого давления. Поскольку при давлениях, соответствующих высотам полета КР, напряжения такого разряда не могут быть высокими, то плазменные образования, создаваемые такими разрядами, также не могут быть большими. Поэтому для скрытия всего летательного аппарата необходимо было использовать большое количество подобных устройств. Это обстоятельство вполне окупалось чрезвычайной простотой самой электронной пушки.

Создание единого моноблока для скрытия всей КР требовало использования вакуумных электронных пушек, работающих при большом напряжении. Электронный пучок, генерируемый такой пушкой, делился с помощью магнитной системы на три части. Каждая из них направлялась для защиты воздухозаборника, носка и крыльев КР. Для создания эффективной защиты всей КР на высоте полета 20-25 км требовалась мощность пучка около 100 кВт при напряжении источника питания 100 кВ. Такой источник питания взялся сделать по договору институт ядерной физики Г.И. Будкера (Сибирское отделение Академии Наук), имевший в то время хороший задел по созданию электронных пушек примерно на такие параметры для различных технологических применений. Расчеты по ожидаемой эффективности плазмы, генерируемой такой пушкой, были выполнены Эдуардом Соном, ныне проректором Физтеха.

Гвоздем всего устройства был узел вывода электронного пучка из области его генерации при давлении 10-6 мм ртутного столба во внешнюю среду. Дело в том, что по ряду причин вывод пучка в атмосферу нельзя было осуществить через фольгу, как это обычно делали в подобных случаях. В первую очередь этому препятствовало рассеяние и потеря мощности пучка на фольге. Поэтому было решено использовать систему так называемых шлюзовых камер, в которых давление повышалось постепенно. Узел вывода электронного пучка является чрезвычайно оригинальным устройством, потребовавшим для своей реализации привлечения нескольких очень красивых технических идей.

Когда встал вопрос о назначении главного конструктора разработки, то в связи с тем, что марсианская программа и программа по энергетике для СОИ к тому времени были закрыты, и работы по газо-фазному реактору в связи с этим перестали финансироваться, В.М. Иевлев, как начальник отделения и член-корреспондент АН также стал претендовать на эту роль. Его основным аргументом было то, что я был очень занят работами по внеатмосферным средствам. Тогда у меня действительно пуски шли по несколько раз в год. К тому же по меркам того времени я был ещё молод, резок, выражений в разговорах не выбирал. Начальство ко мне прислушивалось, но старалось держаться подальше. Произошло несколько крайне резких объяснений. Так на заседании парткома института в присутствии директора Лихушина В.Я. я заявил Иевлеву, что сделать эту работу будет трудно даже мне, а он вообще не справится. Но, в конце концов, министерство одобрило кандидатуру Иевлева. После этого я решил уйти из института. В связи с этим работы по пушкам низкого давления в институте были прекращены и, во всяком случае, вплоть до моего ухода не возобновлялись. На мой взгляд, это было очень крупной ошибкой, сильно задержавшей, а, может быть, и вообще загубившей всю идею. Установку на пушках низкого давления вполне можно было довести до штатного состояния за пару лет. Тогда работы по моноблоку могли бы развиваться в гораздо более спокойной атмосфере, как работы второго этапа. У меня и сегодня нет в этом сомнения. Расчеты по эффективности защиты КР с помощью пушек низкого давления были выполнены моим товарищем ещё по физтеху, ныне покойным Игорем Сафоновым. Однако, не судьба.

Я знаю состояние работ по КР «Метеорит» с моноблочной системой радионевидимости до момента моего ухода из института (1980 год), т.е. в период более чем двадцатилетней давности. К тому времени было сделано несколько ракет «Метеорит». Установка радионевидимости прошла стендовые испытания, и были намечены первые лётные испытания. В.М. Иевлев проявил чудеса работоспособности и изобретательности, но, тем не менее, сроки срывались, министерство «зверело». Всё это подорвало здоровье В.М. Иевлева. После того, как он заболел, а затем и умер, в институте не осталось людей, способных «тянуть» такую работу. (Этот случай являет собой классический пример того, как тупицы и негодяи губят людей, на которых действительно стоит мир.) Но работа, по-видимому, тлела ещё долго, поскольку в МАИ проходили защиты диссертаций неких неизвестных мне молодых людей из центра Келдыша (новое название института) по выводу электронного пучка в атмосферу, т.е. по работам, которые были сделаны Виталием Михайловичем ещё в семидесятые годы.

Я так подробно рассказал о работах по этой теме потому, что создание невидимой КР с дальностью полета порядка 8000 км. было бы достижением ещё большим, чем создание комплекса СС-18. Эта ракета может быть запущена с любого старта, в том числе с морского, например, с торгового судна под любым флагом из любой точки в акватории мирового океана с поражением любой цели на территории потенциального противника. Идеальное средство государственного терроризма, к которому, я думаю, в конце концов, прибегнут, во избежание излишних расходов, страны интеллигентного типа. Моральные соображения, связанные с реализацией неконтролируемой и обезличенной ядерной атаки на города США будут, безусловно, отметены в связи с тем, что американцы давно уже выбрали всякий лимит терпения угнетаемых ими стран. При этом не потребуется никаких суперсубмарин и авианосцев. Любая рыбацкая фелюга. Точность - идеальная, поскольку ракета идет по радиолокационной карте местности, записанной в память бортового компьютера. Все эти ПРО и СОИ становятся просто никому не нужной игрушкой. Омертвляются колоссальные капиталовложения потенциального противника. К тому же ему наносится огромный моральный ущерб, поскольку дискредитируются его умственные способности, затраченные вхолостую. Такие работы странам интеллигентного типа не имеет смысла делать секретными. Наоборот, надо всегда показывать - что бы ни делал потенциальный противник, его усилия всегда будут тщетными. Он никогда не уйдет от возмездия. При наличии такого средства у стран интеллигентного типа страны паразитического типа не начнут войну никогда, ибо для них недопустимы значительные потери. И, следовательно, справедливый диктат интеллигентных стран будет эффективным.


6.9. Перспективы развития атомной энергетики

В преддверии величайшей социальной революции в истории человечества разум обязан искать пути смягчения предстоящего переходного процесса. Такое смягчение может быть достигнуто, если мы сумеем сформулировать такие энергетические программы, которые дадут надежду людям на существенное увеличение энергетического производства без воздействия на биосферу Земли.

Поэтому сегодня важнейшей задачей, стоящей перед человечеством, является проблема создания экологически чистой энергетики, энергетики, способной работать длительное время без существенного влияния на биологическое равновесие планеты.

После решения уйти из ракетной тематики я по рекомендации моего друга профессора Московского энергетического института Михаила Ефимовича Дейча встретился с его учеником директором ВНИИ атомного энергетического машиностроения Геннадием Алексеевичем Филипповым. На моё признание в том, что я не знаю даже терминологии в стационарной энергетике, он ответил просто: «Ничего, разберётесь. Для меня главное то, что Вас рекомендовал Дейч». В результате, не зная ни тематики, ни одного человека в институте, я стал его заместителем по науке.

Я достаточно быстро вошёл в новую для себя проблематику. После Чернобыльской катастрофы Министр энергетического машиностроения СССР Владимир Макарович Величко назначил меня руководителем работ по линии министерства на ЧАЭС. Наше министерство, обладая десятками крупнейших заводов, было поставщиком примерно 70% оборудования на все АЭС страны. Близкое знакомство в течение примерно года (с мая 1986 по июль 1987) с реальными проблемами радиационного поражения заставили меня начать плотно думать о будущей энергетике. В результате я пришёл к пониманию того, что в современном виде у атомной энергетики перспектив нет.

Основное назначение атомной энергетики - сократить потребление органического топлива и тем самым уменьшить потребление атмосферного кислорода и эмиссию углекислого газа в атмосферу Земли. Атомная энергетика в современном виде не в состоянии решить эту проблему. Несмотря на сорокалетнюю историю развития её доля в общем энергетическом балансе планеты составляет всего несколько процентов. С точки зрения влияния на решение основной задачи атомной энергетики сегодня просто нет. Есть только связанные с ней проблемы.

Прогнозы развития атомной энергетики, базирующейся на реакциях деления изотопов U235 и Pu239, являются крайне пессимистическими. Увеличение генерирующих мощностей планируется только до 2007–2008 годов, да и то в основном за счёт Юго-восточной Азии (3/4 всех новых мощностей будет введено именно там). Во всех западных странах заказы на ввод новых блоков в предстоящее десятилетие и далее аннулированы. После 2008-2010 годов начнётся массовый вывод из эксплуатации блоков, отработавших свой ресурс, что будет сопряжено с перемещением и захоронением огромных масс радиоактивных отходов. Западная общественность к проблеме перемещения отходов и сооружению хранилищ на своей территории относится резко отрицательно.

В учёном совете нашего института, например, начали появляться работы по выводу АЭС из эксплуатации. Предлагается практически их не трогать, а просто консервировать и ждать сотни лет. Причём стоить всё это будет сотни миллионов долларов по каждой станции плюс десятки миллионов ежегодно. Если и далее продолжить строительство современных АЭС, сколько же таких дорогостоящих памятников мы будем иметь уже в ближайшее время?

Далее следует разобраться, смогут ли современные перспективные разработки в области атомной энергетики решить её основную задачу - сокращение эмиссии углекислоты в атмосферу.

Наиболее популярна программа замкнутого топливного цикла с использованием быстрых реакторов для наработки плутония. В этой программе плутонию предназначается роль основного делящегося материала. (При широком развитии современной атомной энергетики без плутония не обойтись просто потому, что запасы 35-го урана по энергоёмкости существенно ниже разведанных запасов, например, нефти и газа). Программа абсолютно бесперспективна просто потому, что технологии с плутонием не могут найти широкого применения, поскольку плутоний является основным материалом для бомб. Для Запада нет ничего страшнее передачи плутониевых технологий развивающимся странам. А без развития атомной энергетики в этих странах проблему эмиссии не решить. Западные страны не будут развивать атомную энергетику из-за отходов, а развивающимся не дадут, поскольку Запад не хочет, чтобы плутоний оказался в других руках. Так что с бридерами тупик и напрашивается следующий вывод: сегодня нет реальных предложений для решения основной технологической проблемы нашего времени, проблемы сокращения эмиссии углекислоты и потребления атмосферного кислорода. Есть только, что называется, организационные подходы, о которых говорилось выше. Они приведут к резкому обострению ситуации между 2010 и 2015 годами. Поэтому сегодня крайне важно предложить энергетическую программу, которая сумела бы ослабить напряжённость в международных отношениях в период перехода к адекватным формам социальной организации. По существу сегодня речь идёт о спасении западной цивилизации от чрезмерных потерь.

Есть ещё одно чрезвычайно важное обстоятельство, которое делает невозможным широкое распространение современных ядерных технологий. Оно заключается в том, что современные технологии ориентированы на использование урана-235, а его, как было сказано, мало. К середине текущего века энергетические потребности человечества за счёт только земных ресурсов удовлетворить будет невозможно. Потребуется промышленно-энергетический выход в космос. Единственным средством для этого является как раз уран-235, поскольку с помощью химии крупные задачи в космосе решены быть не могу. Поэтому бездумное сжигание урана-235 это не просто глупость, а преступление перед человечеством.

Подпишитесь на нашу рассылку
и получайте интересные материалы на электронную почту