Регистрация
Вход

Российский Ренессанс в XXI веке

Автор публикации: Сухонос Сергей Иванович
Дата публикации: 2001
Вид издания: Книга
Тема публикации: Прикладная геополитика (война и мир)
Регион: Восточная Европа
Страна: Россия

Аннотация

В книге исследуется русский трудовой менталитет в контексте развития человечества и Вселенной. Предлагается концепция закономерного развития России в XXI веке, расширяющая подходы таких ученых, как В.И. Вернадский, К.Э. Циолковский, А.Л. Чижевский, В.О. Ключевский, П.Д. Данилевский, П.Д. Успенский. В ее рамках получен нетривиальный вывод о предстоящем «русском экономическом чуде», которое наступит в момент резонанса внешних условий развития технической цивилизации и внутренних глубинных русских традиций.
Россия на переломе эпох. Старое мучительно отмирает. Новое видно только в проблесках. Но эти проблески, как вспышки молний, которые, пусть па мгновения, но ярким светом озаряют тьму прошлого и рассеивают туман будущего. И в этом новом свете видится иная история России и иное ее будущее.
Видно, что, также как 500 лет назад в Италии произошло рождение нового (трехмерного) мировоззрения, в России сегодня происходит рождение нового, уже четырехмерного мировоззрения. Видно, что, также как итальянское Возрождение оживило культурные пласты эллинской цивилизации с 2000-летней глубины веков, российское возрождение захватывает культурные пласты прошлого, но еще глубже, вплоть до Атлантиды, до эзотерических знаний древних пророков. И если в фокусе высокого Возрождения оказалась одна западноевропейская страна – Италия, еще более локально – Флоренция, то плоды этого культурного прорыва пожинают уже 500 лет все пароды Европы, а теперь и Северной Америки. И надо полагать, что плоды российского Ренессанса будут пожинать не только многочисленные народы Российской Федерации, не только все славянские народы, но и весь мир. Ибо именно России с ее древними традициями Соборного единения народов свойственно стремление к Соборному единению всех стран, всех наций мира на базе культурного наследия всех времен и народов.
количества социальных программ. Однако в реальности по факту реализуется лишь единственный вариант. Вопрос об обосновании именно этого варианта является центральным в книге. Показано, что аксиоматическая база теории становится полной и адекватной реальности лишь в случае включения в её состав фундаментальных аксиом Иисуса Христа. В рамках теории введены понятия всех форм социального устройства общества, социальной сути человека и коллектива, интеллигентности, насилия и свободы. Разработана общая схема развития человеческого разума. Показана предопределённость перехода человеческой цивилизации к социальной организации, адекватной постулатам Христа. Выведены необходимые и достаточные условия существования рыночных форм хозяйствования. Разработаны варианты перехода к адекватной социальной организации всей человеческой цивилизации.

Текст

Псков за тамошними каменщиками, учениками немцев, и велел Толбузину, чего бы то ни стоило, сыскать в Италии архитектора опытного для сооружения Успенской кафед- ральной церкви. …Толбузин нашел… зодчего, болонского уроженца, именем Фиора- венти Аристотеля, которого Магомет II звал тогда в Царьград для строения султанских палат, но который захотел лучше ехать в Россию…Он уже славился своим искусством, построив в Венеции большую церковь и ворота, отменно красивые, так что правитель- ство с трудом отпустило его, в угождение государю московскому. Прибыв в столицу нашу, сей художник… дал меру кирпича; указал, как надобно обжигать его, как рас- творять известь; нашел лучшую глину за Андроньевым монастырем; (здесь и далее подчеркнуто мной – С.С.)... выкопал новые рвы и наконец заложил великолепный храм Успения, доныне стоящий перед нами как знаменитый памятник греко- итальянской архитектуры ХV века…Построенная в четыре года, сия церковь была ос- вящена в 1479 году…”.22

После первого успешного опыта Иоанн “разными посольствами старался призы- вать к себе художников из Италии: создал новую церковь Благовещения на своем дво- ре, а за нею… Грановитую палату… Таким образом Иоанн украсил, укрепил Москву, оставив Кремль долговечным памятником своего царствования… Стены и все 19 ба- шен Кремля были закончены в 1499 году… Царь приказал построить себе каменный дворец. Угождая государю, знатные люди также начали строить себе каменные до- мы”23. Видимо, с этого времени (1500 г.) в Москве началось каменное строительство.

“Кроме зодчих, великий князь выписывал из Италии мастеров пушечных и сереб- ренников. Фрязин, Павел Дебосис, в 1488 году слил в Москве огромную Царь-пушку (предшественницу самой большой Царь-пушки Андрея Чохова, 1586 г. – С.С.). В 1494 году выехал к нам из Медиолана другой художник огнестрельного дела, именем Петр. Италиянские серебренники начали искусно чеканить русскую монетуОдним сло- вом, Иоанн, чувствуя превосходство других европейцев в гражданских искусствах, ревностно желал заимствовать от них все полезное, кроме обычаев, усердно держась русских; оставлял Вере и духовенству образовать ум и нравственность людей; не ду- мал в философском смысле просвещать народ, но хотел доставить ему плоды наук, нужнейшие для величия России”.24

Прозападная политика Ивана III в области промышленности начала давать плоды самые неожиданные и в моменты истории самые решающие на чаше весов, практиче- ски равновесных, маковое зернышко этих плодов оказывалось решающим. Приглаше- ние специалистов с Запада, в частности в военном деле, сказалось, очевидно, и в стоя- нии на реке Угре и впоследствии при штурме Казани Иваном Грозным. Оба эти собы- тия сыграли важнейшую роль в освобождении и развитии сильного российского госу- дарства.

При стоянии на реке Угре силы противников были примерно равны. “С обеих сторон пускали стрелы: россияне действовали и пищалями…Видя, что наши не бегут и стреляют метко, в особенности из пищалей, Ахмат удалился за две версты от реки, стал на обширных лугах и распустил войско по Литовской земле для собрания съест- ных припасов.”25. Стояние закончилось совершенно неожиданно: “Сделалось чудо, по словам летописцев… 7 ноября Представилось зрелище удивительное: два воинства бежали друг от друга, никем не гонимые !”26.

22 Там же, С.205.

23 Карамзин Н.М. Там же. С.206,328.

24 Там же, С.207.

25 Там же, С.235-236.

26 Удивительно, но дата этого крайне ключевого события для России совпала с датой другого не менее важного события 1917 года.

Этот пример показывает, что, россияне смогли озадачить татар техническими но- винками. Через 70 лет при штурме Казани западная техника проявила себя не менее значимо. Казанская осада “была первым нашим правильным опытом в искусстве брать укрепленные места… Желая употребить все средства, чтобы взять Казань с меньшим кровопролитием, он (Иван IV – С.С.) велел служащему в его войске искусному немец- кому размыслу (то есть инженеру) делать подкоп от реки Булака между Аталаковыми и Тюменскими воротами… Иоанн выехал к укреплениям. Вдруг в его глазах с громом, с треском взорвало землю, тайник, часть городской стены, множество людей; бревна, камни, взлетев на высоту падали, давили жителей, которые обмерли от ужаса, не по- нимая, что сделалось. В сию минуту россияне, схватив знамена, устремились к обру- шенной стене; ворвались было и в самый город…”27

Очевидно, что для казанцев такой взрыв, учиненный немецким инженером ока- зался новинкой совершенно неожиданной! Этот взрыв лишил казанцев источника во- ды, что серьезно подорвало их способность удерживать город. Однако, этот взрыв и последующий штурм не сокрушили Казань. Тогда было принято решение повторить, но сделать уже более мощные взрывы. В октябре в результате взрывов и орудийного разрушения ворот крепости россияне одолели Казань и полностью уничтожили гарни- зон, который ее защищал. Трудно предположить, удалось ли бы это сделать, не будь с ними немецкого розмысла с его знаниями взрывных дел.

Кроме того, в 1492 году Иван III посылает послов в Германию и попутно “заехать к саксонскому курфистру, поднести ему в дар 40 соболей и сказать: великий князь благодарит тебя за охранение его послов в земле твоей: и впредь охраняй их, равно- мерно и тех, которые ездят к нам из стран италийских. Дозволяй художникам, твоим подданным, переселяться в Россию: за что великий князь готов служить тебе всем, чем изобилует земля его”. В Германии послы приняли на государственную службу “та- мошнего славного книгопечатника, Варфоломея…

Связь с Германией доставила нам и другую существенную выгоду… Доселе мы пользовались единственно чужими драгоценными металлами, добываемые внешнюю торговлею… Иоанн желал иметь людей, сведущих в горном искусстве. Мы видели, что он писал о том к королю венгерскому; но Траханиот, кажется, первый вывез их из Германии. В 1491 году два немца, Иван и Виктор, с Андреем Петровым и Василием Болтиным отправились из Москвы искать серебряной руды в окрестностях Печоры. Через семь месяцев они возвратились с известием, что нашли оную, вместе с мед- ною… Сие важное открытие сделало государю величайшее удовольствие, и с того времени мы начали сами добывать, плавить металлы и чеканить монету из своего се- ребра; имели и золотые монеты, или медали российские”28.

Следующий царь Василий Иоаннович продолжил завоз специалистов с Запада. “Следуя во всем Иоанну, Василий старался привлекать иноземцев полезных в Россию. Кроме людей, искусных в деле воинском, он первый из великих князей имел немецких лекарей при дворе… Иноземцам с умом и с дарованием легче было тогда въехать в Россию, нежели выехать из нее”29.

Завоз спецов продолжался и при Иване Грозном. “К сим, можно сказать, великим намерениям Иоанна принадлежит и замысел его обогатить Россию плодами искусств чужеземных. Эта миссия была почти полностью неудачной, но часть собранных спе- циалистов просочилась в Россию и были ей полезными в важном деле гражданского образования. В 1557 г. русский посланник привез из Англии в Москву ремесленников, рудокопов и медиков. “Так Россия пользовалась всяким случаем заимствовать от ино-

27 Карамзин Н.М. Указ. соч. С.506.

28 Карамзин Н.М. Там же. С.206.

29 Там же. С.408.

земцев нужнейшее для ее гражданского образования”30. “Иоанн изъявил уважение к искусствам и наукам, лаская иноземцев просвещенных…”31.

Во времена Ивана Грозного иноземцы уже “жили спокойно в Москве, в Новой Слободе, на берегу Яузы, обогащаясь ремеслами и художествами”32.

Итак, Россия перенимала у Запада опыт промышленного производства, заимствуя не только технологии, но и специалистов. При этом Запад крайне неохотно делился и тем и другим с Россией.33

Первые солидные промышленные предприятия в России были основаны в ХVII веке также чужеземцами, которые получали лицензии от правительства и приезжали исключительно с царского разрешения. Русская железоплавильная промышленность началась с литейных цехов Тулы и Каширы, созданных голландцем Виниусом и нем- цем Марселисом, взявшихся обеспечить русские войска оружием и заложивших к то- му же основы русской медеплавильной промышленности. Производство бумаги и стекла было основано шведами. Первый суконный двор в Москве построили голланд- цы. Очень примечательно и поучительно для сегодняшней ситуации, что все подобные предприятия находились под покровительством монархии, а финансировались совме- стно царскими (т.е. централизованными) и иностранными капиталами. Администрато- ры и квалифицированные рабочие набирались исключительно из-за границы.

Следующий и наиболее заметный скачок промышленность России совершила при Петре I, который для обеспечения регулярной армии и флота был вынужден соз- давать собственную оборонную промышленность. Почти все новые отрасли промыш- ленности работали на армию, и число их выросло более чем в 4 раза (!). Вот когда за- родился отечественный ВПК. Занятно, что стиль его управления с тех пор практически не изменился: “Государство давало указание о качестве и количестве изготовляемой продукции,.. было собственником всех средств производства, диктовало цены и по- требляло почти всю промышленную продукцию, предприниматели могли быть уволе- ны за проступок, а рабочая сила была закрепощена... Хотя при Петре существовала промышленность, промышленного капитализма при нем не было” – делает вывод Р.Пайпс34.

Освоив в семнадцатом веке основы мануфактурного производства и горного дела с использованием дисциплинированной рабочей силы, россияне жили этим багажом два столетия. Но неудачи русского оружия в Крымской войне дали толчок новой фазе

– появлению тяжелой промышленности на паровой и электрической тяге, которая соз- давалась опять же иностранцами начиная с 1880-1890-х г.г. “Когда Министерство Фи- нансов взялось в 1880-х гг. за поощрение широкого подъема промышленности, рус- ские предприниматели снова выказали мало желания участвовать в этом деле... Со- временную угольную и сталелитейную промышленность Донецка и Кривого Рога ос- новали англичане, а финансировалась она совместным английским, французским и бельгийским капиталом. Нефтяные промыслы Кавказа были пущены в ход английски- ми и шведскими предпринимателями. Немцы положили начало русской электротехни- ческой и химической промышленности,.. железнодорожный бум, в котором русский капитал принимал важнейшее участие..., создавался в основном евреями и обрусев-

30 Там же. С.535.

31 Там же. С.179.

32Там же.С.179.

33 Эту тенденцию точно обобщил в своей книге («Эволюция российских пространств», М.: УРСС,2002) В.Л.Бабурин: «Россия в силу своей исторической удаленности от основных инновационных центров,

усиливаемой враждебностью потенциальных инноваторов, на протяжении столетий несла огромные ущербы от дефицита нововведений. Подобная практика по отношению к ней была и остается неотъ- емлемым элементом геополитических устремлений Запада» (с.185-186).

34 Р. Пайпс, Указ. Соч. С. 278.

шими немцами... Бурный подъем русского промышленного производства в 1890-х гг., по темпам не имевший себе равных ни до ни после того, был не столько естественным продолжением внутреннего хозяйственного развития России, сколько следствием пе- ресадки в нее западных капиталов, техники и, главное, западных организаторов инду- стрии... Лишь после того, как главный риск взяли на себя иностранцы, в тяжелую про- мышленность устремился русский капитал. Вследствие этого накануне революции треть промышленных капиталовложений в России и половина банковского капитала в ее крупнейших банках были иноземного происхождения"35. Комментарии, как гово- рится, излишни.

Таким образом, в подавляющей массе крестьянской России до революции доми- нировало Русское Дело, и лишь в тонком нанесенном с Запада слое промышленного производства, которое затрагивало мизерную часть населения страны, развивалось Дело Западное. Они существовали долгое время, как бы не видя друг друга, не оказы- вая друг на друга существенного влияния. Западное Дело ковало оружие, а Русское Дело растило хлеб. При этом львиная доля того же металла, который выплавлялся на Урале уходила либо в Европу, либо на нужды оборонной промышленности. В силу его дороговизны крестьяне металлом практически не пользовались.36 Влияние соседней западноевропейской культуры коснулось только аристократии и технических спецов.

Однако, несмотря на малочисленное представительство, Западное Дело, в силу своего государственного и оборонного значения было представлено во властных структурах непропорционально велико. Об этом свидетельствует и статистика: с 1700 года по 1917 в высших эшелонах власти 37,6%37 руководителей были иностранного происхождения, по большей части западноевропейского и, в первую очередь, немец- кого. Ни в одной другой стране мира корни власти не лежали так мелко в националь- ной почве. Ни в одной другой стране знать не была так далека от своего народа и не преклонялась так откровенно перед культурой народов зарубежных. И ни в одной дру- гой стране интеллектуальная часть знати – интеллигенция – так плохо не понимала свой народ, навязывая ему чужие идеи и схемы, презирая его за то, что он живет не так, как народ Европы. И лишь небольшая часть русской интеллигенции и аристокра- тии двигала Русское Дело, подготавливая его триумф в будущем.

Синтез Русского Дела и Дела Западного в необоронных отраслях приводил к уди- вительным гибридам, поражавшим европейцев своей немыслимой диковинной струк- турой. По выводам того же Р.Пайпса, центр промышленности и торговли в России ле- жал не в городе, а в сельской местности, где главенствовал крестьянин- предприниматель, который действовал в невообразимо тяжелых условиях. "Единст- венным его преимуществом была близость к земле: расходы на рабочую силу были невелики, а в тяжелый момент она всегда могла заняться хлебопашеством... Необхо- димость сочетать сельскохозяйственные и несельскохозяйственные занятия... приве- ла... к отсутствию четко очерченного разделения труда и высококвалифицированных... торговцев и ремесленников"38. В описании этой ситуации легко узнается русский уни- версализм.

Итак, Россия подошла к ХХ веку неким айсбергом, у которого лишь незначи- тельная, видимая, верхушка была кое-как приспособлена к Западному Делу, а невиди- мая, подводная часть, оставалась во власти Дела Русского. И даже беглое сопоставле- ние этих двух дел показывает, насколько несовместимы они в своих главных принци- пах. Вписать универсального, синтетичного, изобретательного и аврального русского

35 Р. Пайпс. Там же. С. 288-289. 36 Бабурин В.Л. Упомянут. Ист. 37 Там же, С. 240.

38 Там же, С. 282.

труженика в прокрустово ложе узкой специализации западного конвейера с его жестко регламентированной дисциплиной и монотонно-размеренным ритмом труда – задача трудная и практически невыполнимая. Недаром Достоевский как-то сказал: "Дайте русским мальчикам карту звездного неба, и они наутро вернут ее исправленной". А известный своей романтичностью писатель начала века А.Грин, в молодости испробо- вавший почти все разновидности работ в городе написал39 великолепные в своей исто- рической чуткости стихи:

Что за жизнь?! В ярме нас скотском Рок друг с другом заковал!

Ненавистная работа

Увлеченья лишена

За станком томит зевота, Ноют плечи и спина;

Труд бездушный, механичный, Властью давит нас привычной, Нет в нем радостных глубин, Интереса, восхищения;

Нет задора и кипенья, Только свист да стук машин; Выполняя волю их

Мы теряем нас самих»

Однако остаться крестьянски самодостаточной в ХХ веке Россия уже не могла. На то было несколько очень важных причин, которые мы рассмотрим дальше.

Чистая индустриализация России грозила полным искоренением Русского Дела, а его сохранение препятствовало ее предстоящей индустриализации. И если в других народах были какие-то точки соприкосновения с культурой западного производства, например, привычка к размеренному монотонному труду, то в России Русское Дело по всем главным параметрам находилось на противоположных полюсах с Делом Запад- ным. Снятие этого противоречия не могло пройти гладко и без потерь.

Проблема внешняя – вписаться в международное разделение труда – усугубилась грандиозным внутренним кризисом, упоминания о котором почти, к сожалению, не встречаются в современной литературе.

В России к концу ХIХ века в результате двукратного увеличения населения всего за 40 лет разразился демографический кризис. Страна по-прежнему была очень вели- ка, однако, среди ее гигантских пространств пригодные для земледелия площади отно- сительно малы. Если брать Россию того времени без Сибири и северных губерний, то плотность населения в ней соответствовала западноевропейской. При этом Россия имела самый высокий уровень прироста населения в Европе. Поэтому с 1861 года по

39 Эти строки из поэмы А.С. Грина «Фабрика Дрозда и Жаворонка» я случайно увидел в его музее (г.Феодосия) в старом журнале «Пламя» (12.01.1919, №36,с.11), который лежал под стеклом витрины. Они поразили меня точным соответствием тому главному настроению русского мужика, которого жизнь из естественных природных гармоничных условий впервые вытолкнула в запрограммированную жизнь фабрики. Этот протест против механистичного труда стал одним из важнейших факторов, по- влекшим за собой революцию. Если в Англии луидоры разрушали станки, которые лишали их заработ- ка, то в России рабочие разрушили весь государственный строй, который лишал их творчества и цело- стного труда. Но обойти этот этап им все равно не удалось. Сталинская индустриализация и коллекти- визация гигантским социальным прессом заставила русских людей привыкать к узкоспециализирован- ному и размеренному труду. И здесь компенсацией стал трудовой энтузиазм, когда рутинную работу стали превращать в гонку, порыв, призыв, подвиг, рекорд и т.п.

1900 год земельный надел на одну душу мужского пола сократился с 5,24 га до 2,84 га. Подсчеты специалистов показывают, что, даже отняв все пахотные земли у помещи- ков и государства, можно было бы увеличить надел на одного человека лишь на 0,8 га, что, во-первых, даже не возвращало эту величину к уровню 1861 года, а, во-вторых, все равно не решало в будущем проблему прокорма нарастающего числа крестьян. Следовательно, с 1900 года подушный земельный надел уменьшился до мини- мального предела выживаемости и дальше он уже не мог уменьшаться за счет раз- дела между наследниками или новыми членами общины. А их становилось все боль- ше.

Статистика показывает, что даже с учетом высокой детской смертности, с 1900 года в России каждый год прибавлялось не менее одного миллиона крестьян, которые оставались без земли. Таким образом, перед первой революцией в России назрела острая нехватка земли. И если в Европе эта же проблема снималась за счет передачи неделимого надела старшему наследнику и миграции остального населения, частью в колонии, а частью в города, где его поглощало все увеличивающееся промышленное производство, то в России, в силу различных причин, это оказалось невозможным. По- этому, начиная с 1900, каждый год в России за границы нормального существо- вания выбрасывался миллион крестьян, которые были крайне плохо приспособле- ны для адаптации в городских условиях и к конвейерному производству. Все они по- полняли ряды люмпенов. И очень симптоматично, что в ленинской партии большин- ство составляли молодые полуграмотные крестьяне, покидавшие деревню в поисках работы и попадавших “в чужой, холодный мир промышленного города, где привыч- ные межличностые взаимоотношения вытеснялись деперсонализированными эконо- мическими и социальными связями. Ленинская партия давала им чувство принадлеж- ности: привлекали ее сплоченность и простота лозунгов”40.

Остроту “земельного вопроса” прекрасно понимали и власти. Вся деятельность Столыпина была направлена в первую очередь на его разрешение. Но результаты ока- зались малоэффективными: ему удалось переселить на новые земли не более 1,5 мил- лиона крестьян, из которых около половины впоследствии вернулись назад. А за это же время крестьянская Россия увеличилась на более чем 10 миллионов человек. Сле- довательно, Столыпин с земельной проблемой не справился в принципе. И в этом главный провал его деятельности, а не в том, что он перессорился с аристократией.

Промышленность также не смогла поглотить избыточное население, в лучшем случае она находила работу для 1/3 прироста сельского населения. Кроме того, сло- жившаяся как традиционно земельная, русская аристократическая власть, на которой держался царский двор, не в состоянии была перестроиться на новую цель – индуст- риализацию России. С проблемой индустриализации крестьянской России, видимо, не смогла бы справиться и буржуазная власть, которая бы пыталась пройти этот путь в рамках позднего цивилизованного капитализма с его парламентом и свободами, в то время как русский “материал” представлял для этой цели совершенно невероятную проблему, решать которую нужно было неординарными средствами.

Таким образом, в России назрел общий системный кризис: она уже не в состоя- нии была развиваться дальше тем же способом, что и раньше. Прирост населения уже не поглощался за счет расширения земель, тем более, что он к началу XX века уперся либо в непригодные для земледелия территории, либо в социально плотные регионы с совершенно иным образом жизни. И потому самым ярким проявлением этого систем- ного кризиса стал земельный вопрос.

40 Р.Пайпс Русская революция, Т.2. М.; “Росспэн”,1994. С.17.

Причины революции 1917 года часто списывают на происки внешних сил. Безус- ловно, без них не обошлось. Внутренние истоки революции часто приписывают воен- ным неудачам русской армии, ее разложению, бедственному положению крестьян пе- ред революцией, и т.п. Однако, более объективный анализ предреволюционного со- стояния России показывает, что на германском фронте не было кризиса и разложения армии, а основная масса крестьян жила во время войны даже лучше, чем до нее (ска- зался отток большой части мужского населения на фронт, что снизило остроту нехват- ки земли). В городах также не было кризиса. Внутренний кризис был в неразрешимо- сти земельного вопроса, который с роковой неизбежностью вел Россию в будущем к тотальному обнищанию. Внешний кризис заключался в том, что соседний Запад бро- сил России вызов – она должна была вслед за всем миром вступить в фазу индустри- ального развития. Следовательно, причина кризиса России была не в происках темных сил, а в том, что ее традиционное развитие исчерпало себя как внутри так и вне стра- ны.

Для разрешения земельной проблемы нужно было либо истреблять миллионы русских в какой-нибудь военной авантюре (что и началось в 1914 году), либо вывозить эти миллионы за пределы страны, либо вписать Русское Дело в рамки Дела Западного и снять демографический кризис за счет миграции этих миллионов в город, где им нужно было найти место в промышленном производстве. Последнее, учитывая несо- вместимость Русского Дела с конвейерной культурой западного типа производства, было далеко не самым легким вариантом. И возможно, далеко не случайно в первой мировой Войне погибло 2 миллиона молодых русских солдат, как раз столько, на сколько увеличилась за 14 лет избыточная масса крестьян без земли, начиная с 1900 года к началу войны в 1914 году. И для тех, кто сегодня ностальгирует по царской России, нелишне было бы повесить цифру этих потерь у себя в комнате на стенку и время от времени трезво оценивать эффективность и «гуманность» царской власти в дореволюционной России.

Итак, сделаем выводы. Россия, страна, где всегда доминировало Русское Дело, вынуждена была столетиями принимать к себе Дело Западное, которое приживалось в небольших объемах и, в основном, в оборонных отраслях. Поэтому серийное про- мышленное производство в России – это, образно говоря, Западный Гость. Его созда- вали западные специалисты во многом на западные деньги и работали там сначала также западные рабочие и инженеры, а затем их потомки. Поэтому промышленность России – детище Запада от начала и до наших дней. Россия его приняла и вскормила лишь потому, что была необходимость защищаться от политической и экономической экспансии того же Запада. Промышленное производство в России не имело глубоких корней, во многом было чуждо народному духу и не могло серьезно конкурировать с европейским производством. В силу этого, начиная с ХХ века, когда стал формиро- ваться международный рынок разделения труда, "русско-западный гибрид" промыш- ленного производства оказался перед весьма опасной перспективой быть задавленным более сильными западными соперниками.

Положение усугублялось тем, что Россия не могла серьезно конкурировать и на рынке сельхозпродуктов, т.к. производительность труда была ниже, а природно- климатические условия в России были хуже, чем в Европе и Америке. Знаменитые продовольственные поставки России в Европу шли не от избытка продуктов. Их кре- стьянам по европейским стандартам самим не хватало41. Экспортом продовольствия

41 Интересные данные приводит по этому поводу Ю.Мухин (Упомян. Ист., с. 162-163 ):

занимались, в основном, пользовавшиеся дармовой рабочей силой помещики. Единст- венной серьезной статьей экспорта было сырье.

Многих до сих пор удивляет: как в преимущественно крестьянской России ми- зерное меньшинство населения – большевики, декларировавшие интересы нескольких процентов промышленного пролетариата, смогли победить огромную массу крестьян- ства, твердо стоящего на фундаменте Русского Дела? Понять это можно, только если учесть, что за силами революции стоял весь индустриальный мир, лидирующий в тех- ническом прогрессе человечества. Это была победа не пролетарского меньшинства России над крестьянским большинством, а победа "промышленного большинства" за- падноевропейской цивилизации над российским крестьянством, объективно исчер- павшим возможность дальнейшего развития и даже нормального существования в рамках старой системы хозяйствования. Это была победа Западного Дела над Русским Делом и победа была одержана в ХХ веке на "поле индустриальном".


Великому народу нужны великие дела

Существует точка зрения, что без революции Россия могла стать ведущей держа- вой мира. Эта позиция опирается на простую экстраполяцию темпов промышленного развития России в конце ХIХ – начале ХХ в. Нам это мнение кажется весьма поверх- ностным. Оно не учитывает особенностей социально-культурной среды России того времени, которая не могла дать достаточного количества рабочей силы такого же уровня подготовки, какой дала Европа. Отдельные замечательные успехи русской промышленности безусловно были, но сделать их массовым явлением было невоз- можно. Тонкий слой квалифицированных кадров – либо потомки, либо воспитанники иностранных специалистов – могли создать отдельные успешные промышленные предприятия. Но по исчерпанию этого слоя шло погружение в крестьянскую Россию с ее совершенно иными трудовыми традициями, которые плохо соединялись с поточно- конвейерным производством западноевропейского образца.

- «Дадим слово экономисту Алексею Пригарину: «Часто слышишь такой довод: после крестьян- ской реформы 1861 года Россия начала развиваться ускоренными темпами и что, мол, безо всякого со- циализма она вошла бы в число развитых стран. Но вот что показало совместное исследование, прове- денное Хьюстонским университетом США и НИЭИ при Госплане СССР. На «старте», к 1861 году, ду- шевой национальный доход России составлял примерно 40 процентов по сравнению с Германией и 16 процентов по сравнению с США. Прошло 50 лет – и что же? В 1913 году – уже только 32 процента от уровня Германии и 11,5 процента от американского. Поэтому слова о вековой отсталости России – не только образное выражение… Это был действительно «исторический тупик» (208).

«Даже в 1913 году, самом урожайном ха историю империи, зерна было произведено в границах СССР всего 98 миллионов тонн. В 1989 году… производство зерна было 211 миллионов тонн, а были годы и с производством в 240 миллионов.

Так вот, из 98 миллионов тонн в 1913 году Россия продала на экспорт 9 миллионов тонн, и нынче мудраки по этому поводу вопят, что Россия «кормила хлебом всю Европу». Хлебом Европу Россия не кормила, потому что у нее самой душевое потребление зерна было вдвое ниже, чем в Европе. Россия своим зерном кормила скот в Европе, она кормила Европу мясом и молоком, хотя свои дети умирали наполовину, не доживая до 10 лет, в том числе и из-за отсутствия мяса и молока.

Князь Багратион, полковник генштаба русской армии (надо думать, потомок героя 1812 года), в 1911 году писал: «С каждым годом русская армия становится все более хворой и физически неспособ- ной… Из трех парней трудно выбрать одного, вполне годного для службы… Около 40 процентов ново- бранцев почти в первый раз ели мясо по поступлению на военную службу».

…Несмотря на то, что Россия кормилась практически одним хлебом…, то есть кормилась самым экономичным путем, тем не менее, производительность труда в этой отрасли была столь низка и товар- ность ее столь невелика, что работало в сельском хозяйстве почти 85 процентов населения страны».

Не следует забывать и о том, что в то время промышленность в России во многом зависела от западных капиталов и специалистов, а при такой зависимости говорить о какой-либо самостоятельной государственной политике (да еще в роли лидера) просто наивно.

С началом перестройки Россия пожинает плоды выхода на международный ры- нок труда – промышленность просто разваливается, не выдерживая конкуренции на мировом уровне. То же самое произошло бы с Россией и в начале века. Но если сейчас у нас за спиной победа над фашизмом, опиравшимся на всю промышленную мощь Ев- ропы, лидерство в космосе и опыт работы в оборонной промышленности, если сейчас страна технически грамотна и способна самостоятельно производить интеллектуаль- ный продукт высочайшего класса в массовом количестве, то тогда Россия пришла бы к развалу полуграмотной и на 90% крестьянской. Нетрудно понять, что не случись со- ветской эпохи индустриализации, в ХХ веке Россия выродилась бы в ресурсный при- даток мировой индустрии без каких-либо шансов на более благоприятный вариант развития.

Понимая эту перспективу, убеждаешься, что для сохранения самобытности Рос- сии в главном, необходимо было пожертвовать самобытностью в менее главном и ка- ким-то образом надежно отгородиться от западноевропейского проникновения, защи- тив свое производство от конкуренции со стороны более сильной западной промыш- ленности. Надо видеть, что с этой задачей советская Россия справилась. Не будем сейчас разбирать, какой ценой, ибо не будет уже другой цены, не будем разбирать, на- сколько адекватна была коммунистическая идеология русскому менталитету – это от- дельная большая тема, но признаем, что самоизоляция России на протяжении семи де- сятилетий помогла ей превратить народ крестьянский в народ промышленный и при этом – минимально исказить Русское Дело на бытовом уровне и раскрыть его в полной мере на уровне глобальном.

Итак, задача индустриализации России упиралась в две проблемы. Первая: рос- сийский крестьянский самодостаточный образ жизни очень плохо вписывался в требо- вания узкоспециализированного конвейерного производства западного типа. Следова- тельно, вставала громадная и острая проблема перевоспитания народа, ломка его ха- рактера. Вторая: в период обучения народа работе по новым для него западноевропей- ским правилам ожидать появления на выходе из "учебных мастерских" зрелой конку- рентоспособной промышленной продукции было бы наивно. Поэтому весь этот "учеб- ный полигон" надо было закрыть от безжалостного внедрения конкурентов, иначе ни- какой промышленной России не появилось бы.

Окончательно это стало ясно в период временного отступления – НЭПа. Капита- лы, предоставленные сами себе, потекли по направлениям наибольшей мгновенной выгоды: в местную промышленность и добычу сырья. В очередной раз жизнь показа- ла, что естественное становление промышленности в России невозможно. Поэтому началась "противоестественная" авральная сталинская индустриализация – обучение русского народа Западному Делу методами восточной деспотии (опять грандиоз- ный исторический парадокс!). Но обучить другим способом, например, демократиче- ским, скорее всего, просто бы не удалось. А оставить Россию самодостаточно кресть- янской на пороге III тысячелетия было бы историческим преступлением перед челове- чеством.

Индустриализация проводилась явно авральными методами – это наше. С при- влечением их спецов и техники. Чтобы освоить восточные природные ресурсы, созда- ли ГУЛАГ, чтобы создать новую технику – загнали в "шарашки", чтобы не развали- лось производство – ввели закон о тюремном заключении за опоздание на работу. Лишь зная, как нелегко приживался крестьянин на фабриках, можно понять вероятную

неизбежность этих жестких мер. Так, например, в первые годы работы Сталинградско- го тракторного завода текучесть кадров превышала 100%. Сопротивление тысячелет- них привычек и традиций процессу индустриализации было просто огромным. Увы, но эти истинные проблемы России в ХХ в. не нашли объективного отражения в по- бедных реляциях той поры.

Сталинская индустриализация была первым этапом обучения. “Выпускными эк- заменами”, сданными успешно, стала Отечественная война: советская военная про- мышленность сломала хребет практически всей европейской промышленности, орга- низованной, ко всему прочему, по лучшим европейским образцам – немецким. Ученик опередил учителя, хотя и заплатил за это огромную цену.

Послевоенное восстановление промышленности не добавило ничего нового к ха- рактеру производства. Но начало “холодной войны” и рывок вдогонку за Западом к методам автоматизированного производства вынудили в 1960-1970-х гг. опять опе- реться на западный капитал и технику, за которые пришлось, как и раньше, расплачи- ваться сырьем. Этот рывок потребовал массовой мобилизации в промышленность кре- стьянства. И опять обучение “промышленных новобранцев” Западному Делу шло под присмотром иностранных специалистов или их учеников времен сталинской индуст- риализации. Вспомним хотя бы поражавшие всех истории той поры об итальянской дисциплине на АвтоВАЗе, о зарплате в конвертах и жесткой требовательности их спе- цов к технологии и дисциплине. И опять многие гиганты индустрии насыщались рабо- чей силой насильственно, например, за счет работы условно осужденных.

Что же в советское время происходило с Русским Делом на селе? Крестьяне, по- лучившие землю после революции, были на недолгое время предоставлены сами себе. Затем началась коллективизация. С точки зрения Русского Дела, это была тотальная атака на его основы, т.к. коллективизация велась явно в направлении индустриализа- ции. Мелкие хозяйства, питомники Русского Дела, уничтожались под корень. Кресть- ян переучивали работать в рамках одной специальности: тракторист, доярка, механи- затор, комбайнер, животновод, конюх... – все это узкие профессии, которые разрывали ткань единого крестьянского дела на отдельные лоскуты. Один человек пахал, другой сеял, третий завозил навоз, четвертый убирал урожай, пятый обмолачивал, шестой от- возил на элеваторы. В целом за урожай отвечал лишь администратор-надсмотрщик – директор совхоза или председатель колхоза. Все многообразное крестьянское хозяйст- вование на земле было искусственно разорвано на части (даже на Западе фермер осу- ществляет весь цикл работ самостоятельно и остается во многом универсалом).

Почему же советская власть не пошла по более эффективному пути развития, пу- ти создания фермерских хозяйств? Ума не хватило? Или кто-то сверху специально на- вредил? Предположим, что, вопреки идеологии, фермерство (кулаки) получили бы поддержку от власти и начали бы обеспечивать страну продовольствием. Судя по ус- пехам столыпинских реформ, это вполне могло получиться. Но куда бы тогда делась огромная масса обедневших крестьян? Пошла бы в батраки к кулакам? А вот это – прямое нарушение все тех же основ русской жизни: появилось бы социальное нера- венство в нижнем слое, фундаменте всей жизни России. Ринулась бы в город? Но что бы там мог делать универсальный русский мужик без какой-либо социально- психологической и профессиональной подготовки? Принимая во внимание сверхзада- чу эпохи – создание индустриальной страны, которая требовала все новых рабочих на заводах, и которые должны были резко сменить стиль работы с универсально- целостного на дифференцированно-узкоспециализированный, создание совхозов и колхозов было необходимо потому, что они послужили для многих миллионов кресть- ян стартовой подготовительной площадкой в переходе на индустриальное производст- во, они создали полуподготовленный к промышленности резерв рабочей силы. И, что

очень немаловажно, в них не нарушалась важнейшая основа Русского Духа – Дух Ра- венства в достатке и труде.

Подпишитесь на нашу рассылку
и получайте интересные материалы на электронную почту