Регистрация
Вход

Большая Евразия: цивилизационное пространство, объединительная идеология, проектирование будущего.

Автор публикации: Кефели Игорь Фёдорович, Шевченко Наталья Николаевна
Дата публикации: 11.2018
Источник публикации: ИД «Петрополис», ООО «Геополитика и безопасность».
Вид издания: Книга
Тема публикации: Прикладная геополитика (война и мир)
Регион: Евразия

Аннотация

Понятие Большой Евразии вошло в научный и политический лексикон сравнительно недавно и интенсивно наполняется новым содержанием, требующим всестороннего осмысления. Этому предшествовало, во-первых, всестороннее исследование и популяризация работ основателей евразийства как историософского учения, идеологии и социально-политического движения 20-30-х годов XX века и возрождение евразийства в России на рубеже XX-XXI веков. Во-вторых, — пробуждение общественного интереса к евразийству совпало по времени с набирающей силу тенденцией интеграции возникших на евразийском пространстве государств после развала Советского Союза. И, в-третьих, глобальные подвижки «геополитических плит» Евразии, совпавшие с очередной, четвертой промышленной революцией и выразившиеся в перемещении центра экономического могущества с Запада на Восток и в возникающем ощущении «жизни в осыпающемся мире» коренным образом изменяют внутренний мир человека, власть над которым все более активно начинает захватывать искусственный интеллект. Проект «Большая Евразия», по мнению авторов, позволит решить многие из старых и новых проблем.

Текст

В. И. Ламанский в работе «Три мира Азийско-Европейского матери­ка» (1892), анализируя географические, этнологические и внешний вид, состав населения и историко-культурные особенности этого материка, выделял три его части: «1) собственная Европа, 2) собственная Азия и 3) средний мир, т. е. ненастоящая Европа и ненастоящая Азия... Бли­жайшее обозначение границ и внутренних признаков этого среднего мира. может помочь нам найти более подходящее и меткое для него название» 1. Далее Ламанский уточняет свою позицию в определении этих границ следующим образом: «.искомые границы так названно­го нами Среднего мира на азиатско-европейском материке обнимают всю русскую империю и в так называемой Азии совершенно почти совпадают с ее политическими границами. при русской Азии, или Азиатской России, есть еще русская Европа, или Россия Европейская. Здесь на пространных равнинах между Белым, Балтийским и Черным морями, между Уралом и Карпатами сильнейшая народность славян­ского племени образовала и развила свою государственность. Отсюда, из древних и внутренних русских областей, главнейшее черпает свои силы господствующий элемент русской Азии» [1] [2]. Так вполне определенно Ламанский указывал на органическую целостность веками формирую­щегося единого цивилизационного пространства, которое впослед­ствии стало определяться другими авторами как «Россия-Евразия» (П. Н. Савицкий недвусмысленно утверждал: «Россия-Евразия есть обособленное и целостное „месторазвитие“» [3]), «Азиопа» (П. Н. Милю­ков), как российская, русская или евразийская цивилизация.

В письме И. С. Аксакову 1 ноября 1859 г.: Ламанский отмечал: «Недаром мы прожили Петровский период, мы закалили себя, мы подчинялись и шли в немецкую неволю недаром, как недаром принимали в себя татарщину и византийщину. Голова кружится, как подумаешь о будущем влиянии нашем на азиатском Востоке» [4]. Ламанский считал, что обращение к восточным корням было реакцией на политику европеизации, о чем писал тому же Акса­кову 9 октября 1861 г.: «Россия, желая объевропеиться, во многом объазиатилась» [5].

Исторические предпосылки формирования евразийской цивили­зации. Вторая половина XIV в. — первая половина XVI в. — историче­ский этап создания Русского централизованного государства в период правления московского князя Ивана III (1462-1505 гг.). Унаследовав титул «государя всея Руси», Иван Великий значительно увеличил его фактическое наполнение, проводя успешную политику по собира­нию русских земель после монголо-татарского ига. В результате его правления в Восточной Европе на месте разрозненных феодальных княжеств появилась новая крупная держава, воспринимавшая себя как возрождение Древнерусского государства 1. В процессе создания Русского централизованного государства в результате присоедине­ния к Московскому княжеству Новгородской республики, Пскова, Рязанского княжества, Смоленска, а также неславянских народов постепенно образовалась устойчивая полиэтническая общность, опирающаяся на уже сложившиеся и сопряженные друг с другом культуры Запада и Востока, и, в первую очередь, на богатую культуру Византии, синтезировавшей завоевания культур Востока и особенно европейской цивилизации [6] [7].

Следует выделять несколько факторов, которые способствовали единению и централизации пространства будущей евразийской циви­лизации. Во-первых, географическое (континентальное) положение, нахождение в глубине материка, относительная равнинность территории, схожие климатические условия, отсутствие явно выраженных границ в широтном направлении «от моря до моря». Все эти характеристики побуждали к совместному освоению многими народами и народно­стями пространства, его защите, к развитию торговых и других связей. Кроме того, важными предпосылками для объединения Руси являлись: наличие единой лингвистической основы (церковнославянского языка) и единой национальной (русской) идентичности [8].

Во-вторых, в силу этнического разнообразия российского общества выработанные веками основы совместного существования восточ­нославянских племен, организации ими хозяйства и обороны пред­полагали глубинную толерантность, сохранение внешних атрибутов взаимного уважения славян к инородцам, что в определенные моменты истории становилось залогом выживания народа, позволяло эффек­тивно отражать внешнюю угрозу 1. Тысячелетняя история российской государственности была связана с процессами объединения этносов и культур. Периоды Киевской Руси, становления русского централи­зованного государства свидетельствуют о том, что присоединяемые народы сохраняли свою культурно-цивилизационную самобытность. В XVI веке на Руси актуализируется политическая теория «Москва — Третий Рим», обосновывавшая историческое значение столицы Рус­ского государства Москвы как политического и церковного центра. Теория «Москва — Третий Рим» была подготовлена предшествующим развитием политической мысли на Руси, ростом национального само­сознания в годы воссоединения русских земель, окончательного осво­бождения от татаро-монгольского ига и утверждения независимости Русского государства. Она сыграла значительную роль в оформлении официальной идеологии Русского централизованного государства, служила обоснованием идеи славянского единства и имела большое значение в борьбе южного славянства с турецким гнётом [9] [10].

Оформленная в XVI веке идея «Москва — Третий Рим» впоследст­вии стала наиболее известным воплощением представлений об исто­рическом предназначении России. Ставшая обобщением христианской Церкви, эта идея заключалась в том, что Московскому княжеству предстоит стать наследником павших к тому времени Римской (V в.) и Византийской (XV в.) империй и осуществлять государственную политику на основе православных устоев.

М. А. Мунтян еще в начальный период возрождения евразийства отмечал, что «Российская государственность изначально, со своих истоков и до настоящего времени, от Киевской Руси, через Московское царство, Петербургскую империю, Страну Советов и до Российской Федерации всегда имела евразийский характер» 1. На протяжении веков на огромных просторах Восточной Европы и Азии формировались исторические, духовные, культурные основы единства евразийской цивилизации. Россия всегда выступала объединителем земель и в этом заключалась, по мнению евразийцев, определенная геополитическая задача, которую решала Россия по отношению ко всему территори­альному пространству материковой Евразии [11] [12].

Важным фактором цивилизационного единства Евразии, оказавшим решающее влияние на формирование ее государственности в целом, является, по мнению Б. С. Ерасова державность. «.. .Россия на про­тяжении веков представляла собой устойчивое социополитическое образование, способное сдерживать противоречия, обеспечивать устойчивую организацию огромных территорий с разнородным населением и противостоять агрессии извне. Эта устойчивость под­держивалась государственно-политической системой, принимавшей державный характер» [13]. В. Н. Шевченко, указывая на необходимость признания советского периода как закономерного звена в истории страны как одного из важнейших условий преодоления нынешнего раскола в обществе справедливо отмечал, что державное государство всегда представляло и представляет сегодня единое нераздельное единство территории, народов, государства и культуры, социально­природный механизм, живущий и развивающийся в определенном историей канале социоприродной эволюции [14].

В более чем двухсотлетний имперский период развития российской государственности накапливался бесценный положительный опыт сосуществования народов, отличавшихся национальными культу­рами, духовно-нравственными и религиозными традициями. Харак­терной особенностью российского государства являлось признание многообразия цивилизационных идентичностей его населяющих. Славянские народы никогда не стремились к ассимиляции соседних племен. Указывая на этнический состав Древней Руси, в «Повести временных лет» так был описан многонациональный этнический характер древнерусского государства: «Вот только кто по-славянски говорит на Руси: поляне, древляне, новгородцы, полочане, дреговичи, северяне, бужане... А вот другие народы: чудь, меря, весь, мурома, черемисы, мордва, пермь, печера, ямь, литва, зимигола, корсь, нарова, ливы — эти говорят на своих языках.» 1

В отличие от западных колониальных империй Россия была построена не по принципу «метрополия (национальное ядро) — колониальные страны и зависимые территории (угнетенные нации)». Она была ориентирована на взаимовыгодное сосуществование всех народов Евразии, проживающих на Восточно-Европейской равнине, что обеспечивало реальность их взаимодействия на основе цивили­зационной толерантности [15] [16].

В философских, социальных и политических научных исследова­ниях существуют различные точки зрения на занимаемую Россией позицию в цивилизационном измерении. Так В. А. Бачинин в статье «Крест и маятник — символы евразийства российских субцивилиза­ций», обращаясь к рассмотрению социальной онтологии евразийства пишет, что «появлению столь специфического типа российской циви­лизации как евразийство способствовало ее особое географическое положение, а также положение российского социального мира между западным и восточным (мусульманским, индо-буддистским, китайско­японским)» [17]. Это базовое обстоятельство, по его мнению, заставляет учитывать действия трех важных факторов: 1) западные социокуль­турные влияния; 2) влияния восточные, азиатские; 3) собственную логику и специфическую социодинамику этнического, социального и духовного развития российского мира. Бачинин приходит в ходе своих рассуждений к мысли, что «на практике маргинальное поло­жение России между Азией и Европой оборачивалось маятниковыми колебаниями между ними. Когда «маятник» устремлялся на Запад, происходила временная, более или менее глубокая «вестернизация» российской цивилизации. Когда же он начинал движение в противо­положном направлении, на Восток, совершалась ее «остернизация» [18]. Бачинин рассматривает четыре модели самоопределения российской цивилизации, четыре основных позиции в процессе социокультурного самоопределения российского социума.

Первая позиция заключается в принадлежности России к Восто­ку, с которым ее роднит склонность к общинно-коллективистскому, соборному мировосприятию, в котором родовое «мы» довлеет над индивидуальным «я». К факторам восточной идентичности относятся склонность властей к самодержавно-деспотическим формам прав­ления, бесправие народа, его привычка к повиновению, готовность к долготерпению, способность нести тяжкое бремя испытаний.

Согласно второй позиции Россия принадлежит Западу. Этнографи­ческие данные свидетельствуют о том, что славяне, в том числе вели­короссы, принадлежат к альпийскому, нордическому типу и по своим соматическим признакам мало чем отличаются от жителей Централь­ной и Северной Европы. Многие отечественные и западные исследо­ватели, в том числе такие авторитетные как Г. Федотов и А. Тойнби считали, что Россия принадлежит Европе не по праву рождения, а на основании религиозных факторов, вытекающих из особенностей ее исторического развития, связывая принадлежность российской цивилизации к Европе с принятием Киевской Русью византийского христианства и проникновением элементов греко-римской культуры. В то же время еще раз повторим, что в эволюции основ российской цивилизации наряду с православным христианством немаловажное значение имел и ислам, и буддизм (для ряда этнических общностей России — бурят, тувинцев, калмыков).

Третья позиция отражает точку зрения, согласно которой россий­ская цивилизация не принадлежит ни Европе, ни Азии, а представляет собой самостоятельный мир — Россию-Евразию. Одним из первых эту мысль высказал П. Я. Чаадаев. В первом из своих «Философических писем» он, указывая на «печальные особенности нашей своеобразной цивилизации», отмечал, что «мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежали ни к одному из известных семей человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку... мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в человечество, а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок миру. опираясь одним локтем на Китай, другим — на Германию, мы должны были сочетать в себе две великие основы духовной природы — воображение и разум и объединить в своем просвещении исторические судьбы всего земного шара» 1 Чаадаев утверждал, что историческая обособленность России стала ее несчастьем и привела к тому, что она заблудилась на земле, став пробелом в нравственном миропорядке. За этим просматрива­ется комплекс российской психологии — провинциализм, согласно которой Россия является одновременно как окраиной Европы, так и Азии. Не видя достаточных оснований, чтобы считать себя полно­стью принадлежащей к какому-либо из этих двух миров, она в равной степени не может ни погрузиться в состояние азиатской косности, ни встать вровень с духом западной цивилизации.

Четвертая позиция заключается в том, что Россия принадлежит и к Европе, и к Азии. Эта мысль была близка многим российским мыслителям, в том числе Н. Я. Данилевскому, Ф. М. Достоевскому, В. И. Ламанскому, Н. А. Бердяеву и др. Так, Бердяев, завершает свою работу «Русская идея» словами о том, что «русская. идея есть идея коммюнотарности [19] [20] и братства людей и народов», а предваряет эту работу словами о русском народе, который «есть не чисто европейский и не чисто азиатский народ. Россия есть целая часть света, огромный Востоко-Запад, она соединяет два мира. И всегда в русской душе боролись два начала, восточное и западное» [21].

По сути дела, каждая из этих позиций, подкрепленная многочислен­ными заверениями отечественных авторов, так или иначе, выражала факт признания России как самостоятельно цивилизационного мира. Недаром Бердяев, как бы суммируя все эти заверения, проницательно заявил: «Вся наша философия истории будет ответом на вопросы в письме Чаадаева» [22].

Евразийская цивилизация: интерпретация отечественных авторов. На почве этих умонастроений в 1920-е гг. среди русской эмигрантской интеллигенции возникло евразийский движение. Глав­ная идея трудов евразийцев заключалась в том, что Россия — это евразийский суперэтнос и одновременно особый социокультурный мир, уравновешивающий позиции Запада и Востока, синтезирующий внутри себя их ценности. Главным субъектом этого мира выступает особая «симфоническая» личность, примирившая в себе европейские и азиатские культурные влияния.

Представители философской и культурологической школы евра­зийства выделяли как одну из особенностей евразийской цивилиза­ции наличие многонациональных народов и этносов, проживающих в месторазвитии Евразия и объединенных общим местоположением, историей, культурой, хотя и разных по происхождению, языкам и религиям. В научный оборот упомянутое выше понятие «местораз­витие» ввел П. Н. Савицкий как одно из фундаментальных в евразий­ском учении, которое охватывает не только географическую среду, но и исторические, а также культурные характеристики определенного региона. Одним из основных концептуальных положений теории месторазвития, которое он детально рассмотрел в работе «Геогра­фические и геополитические основы евразийства», является наличие пространственно-временного взаимодействия между социумом и вме­щающим его ландшафтом в их взаимозависимости как некую систему. И подтверждением этому является высказывание Савицкого о том, что месторазвитие нужно понимать как категорию синтетическую, как понятие, обнимающее одновременно и социально-историче­скую среду, и занятую ею территорию. Он утверждал, что и культура есть принадлежность «месторазвития», и каждая социальная среда, появляющаяся (будь то в силу «необходимости» или свободного «выбора») в пределах данного месторазвития, может испытать на себе влияние этого месторазвития и со своей стороны приспособить его к себе и «слиться» с ним. При этом Савицкий делает обоснованное заключение, что наряду со взаимодействием со средой, в этих явлениях имели значение начала «генетической близости» и «расового смеше­ния». Однако в определенной степени и в определенных случаях также расы и «расовые» признаки должны рассматриваться как принадлеж­ность месторазвития: раса создается, «взращивается» месторазвитием и в свою очередь определяет его; месторазвитие формует расу, а раса «выбирает» и преобразует месторазвитие 1.

Особенностью месторазвития Евразия является его флагоподоб­ное строение: горизонтальные полосы на российском флаге сим­волизируют чередующиеся с севера на юг зоны тундры, леса, степи и пустыни. Развивая эту мысль Савицкого [23] [24], Р. Р. Вахитов отмечает: «Поскольку тундра и пустыня слабо заселены, то основу народов Евразии составляют народы Леса и Степи. В основном это славянские (русские, украинцы, белорусы) и туранские (тюркские, финно-угорские и монгольские) народы. Для евразийской цивилизации характерна поликонфессиональность, представленная христианством (русские, украинцы, белорусы, армяне, грузины), исламом (азербайджанцы, казахи, таджики, туркмены, узбеки, киргизы, татары, башкиры, даге­станцы, ингуши, чеченцы и др.), а также буддизмом (буряты, калмыки, тувинцы). Несмотря на религиозные различия народов Евразии, и для православных славян, и для тюркских мусульман, и для буддистов- бурятов и монголов свойственны переплетение религии с бытом (так называемое бытовое исповедничество), стремление строить государ­ственную политику и жизнь не на корыстных интересах, а на идеях (идеократия), восприятия жизни как судьбы, предопределенной высшей силой (религиозный фатализм) [25].

В работе «Верхи и низы русской культуры (Этническая основа русской культуры)» Трубецкой указывал на то, что «в этногра­фическом отношении русский народ не является исключительно представителем славянства. Русские вместе с угро-финнами и с волжскими тюрками составляют особую культурную зону, имеющую связи и с славянством и с туранским Востоком... Связь русских с туранцами закреплена не только этнографически, но и антропологически, ибо в русских жилах, несомненно, течет, кроме славянской и угро-финской, и тюркская кровь. В народном характере русских, безусловно, есть какие-то точки соприкосно­вения с туранским Востоком. То братание и взаимное понимание, которое так легко устанавливается между нами и этими азиатами, основано на невидимых нитях расовой симпатии.

Целый ряд черт, которые русский народ в себе особенно ценит, не имеет никакого эквивалента в славянском моральном облике. Наклонность к созерцательности и приверженность к обряду, характеризующие русское благочестие, формально базируются на византийских традициях, но тем не менее совершенно чуж­ды другим православным славянам и скорее связывают Россию с неправославным Востоком. Удаль, ценимая русским народом в его героях, есть добродетель чисто степная, понятная тюркам, но непонятная ни романо-германцам, ни славянам» ^ Выходит, что русский национальный характер, достаточно сильно отличается как от угро-финского, так и от тюркского, но в то же время он решительно непохож и на национальный характер других славян.

В статье «О туранском элементе в русской культуре» Н. С. Трубецкой отмечал, что восточнославянские племена занимали первоначально лишь незначительную (западную) часть той громадной территории, которую занимает современная Россия, а именно речные бассейны, связующие Балтийское и Черное моря. «Вся большая часть территории современной России была заселена преимущественно теми племенами, которые принято объединять под именем «туранских» или «урало­алтайских». В истории всей названной географической области эти туранские племена играли первоначально гораздо более значительную роль, чем восточнославянские, русские племена» [26] [27].

Трубецкой выделял под именем «туранских» («урало-алтайских») пять групп народов: угро-финские, самоеды, тюрки, монголы и мань­чжуры 1.

Такая многоликость национального состава России-Евразии сохранилась и до настоящего времени: на территории Российского государства проживает более 190-ти народов (по данным Всерос­сийской переписи 2010 г.). Евразийцы в этой ситуации задавались вопросом, как органично и бесконфликтно совместить национальное своеобразие и сверхэтническое единство народов Евразии. Такую объединяющую функцию, по мысли Трубецкого, как раз и призван сыграть «общеевразийский национализм», который не отрицает значения национального своеобразия евразийских этносов, но лишь утверждает наличие единых глубинных ценностей, способных объ­единять народы поверх национальных, культурных и религиозных различий. Важно, что эти евразийские ценности не навязываются народам извне, подобно пресловутым демократическим «обще­человеческим ценностям», а органически прорастают из глубин общей евразийской истории и культуры, специфически и творчески преломляясь сквозь коренные национальные ценности народов Рос­сии-Евразии. Сверхнациональное не отрицает здесь национального и не противоречит ему, а, напротив, придает этому национальному не только всеевразийское, но и вселенское измерение; оттеняет и делает национальное своеобразие более рельефным и зримым на фоне этого единства» [28] [29]. Правда, эти авторы, заявив, что эта «новая евразийская этнокультурная целостность будет связана с глобальным переходом к какому-то принципиально иному типу цивилизацион­ного существования», ограничились лишь предложением называть этот тип «духовно-экологической цивилизацией» [30].




[1] Ламанский В. И. Геополитика панславизма. / Сост., предисл., комментарии И. В. Климаков / Отв. ред. О. А. Платонов. — М.: Ин-т русской цивилизации, 2010.— 928 с. С. 185-186.


[2] Там же. С. 199-200.


[3] СавицкийП. Н. Континент Евразия. — М.: Аграф, 1997.— 464 с. С. 282.


[4] Ламанский В. И. Переписка двух славянофилов // Русская мысль. 1916. Кн. IX. С. 15.


[5] Там же. С. 93.


[6] Пашуто В. Т., Флоря Б. Н., Хорошкевич А. Л. Древнерусское наследие и истори­ческие судьбы восточного славянства. — М.: Наука, 1982. — С. 157.


[7]       Горбунов В. В. Многоликое единство российской культуры. Россия в современном диалоге цивилизаций. — М.: Культурная революция, 2008 — С. 144.


[8]       Антощенко А. В. «Евразия» или «Святая Русь»? Российские эмигранты в поисках самосознания на путях истории. — Петрозаводск, 2003. — С. 198; Клименко А. Н. Влия­ние идеи «Москва — Третий Рим» на российскую геополитику XIX — XX вв. Дис. ... канд. истор. наук. — М., 2014. — С. 39.


[9] Бойко Ю. П. Основы нацио-государственного строительства (мировой опыт и российские реалии) — В 2-х томах / Ю. П. Бойко — М.: Восток- Запад, 2009. — Т. 2. — С. 34.


[10]     Москва — Третий Рим. Большая Советская энциклопедия http://dic.academic. ru/dic.nsf/bse/110879/Москва.


[11]     Мунтян М. А. Несколько суждений о российской евразийстве // Социальная теория и современность. Вып.18. Евразийский проект модернизации России: «за» и «против». — М., 1995. С. 159-160.


[12]     Ходаковский Е. А. Безопасность Российского государства в системе геоцивили- заци // Право и безопасность. 3-4 (8-9) Декабрь, 2003.


[13]     Ерасов Б. С. О геополитическом и цивилизационном устроении Евразии // Цивилизации и культуры / Под ред. Б. С. Ерасова и др. — М., 1996. Вып. 3. С. 14, 89.


[14]     Шевченко В. Н. Жизнеспособность Российского государства как философско-по­литическая проблема // Жизнеспособность Российского государства как философско­политическая проблема / Отв. ред. В. Н. Шевченко. — М.: ИФРАН, 2006.— 152 с. С. 33.


[15]     Повесть временных лет. Пер. Д. С. Лихачева. СПб.: Наука, 1997. С. 10.


[16]     Каспэ С. И. Империя и модернизация: Общая модель и российская специфика. — М.: РОССПЭН, 2001-256 с. С. 210-211.


[17]     Бачинин В. А. Крест и маятник — символы евразийства российских субциви­лизаций. Социальная аналитика ритма. Сборник материалов конференции. — СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2001. С. 23-24, 29.


[18] Там же. С. 25.


[19] ЧаадаевП. Я. Сочинения. М.: Мысль, 1989. С. 18-25.


[20]     Коммюнотарность — понятие, встречающееся в работах позднего периода творчества Бердяева и обозначающее общение людей, опосредованное Богом.


[21]     Бердяев Н. А. Русская идея. Судьба России — М.: «Изд-во В. Шевчук», 2000. С. 219, 4-5.


[22] Там же. С. 32. Автор ведет речь о письме к Е. Д. Панковой в 1829 г., опублико­ванном в журнале «Телескоп».


[23]     СавицкийП. Н. Континент Евразия. — М.: Аграф, 1997.— 464 с. С. 288-290.


[24]     Там же. С. 124.


[25]     Р Р Вахитов. Евразийская цивилизация http://nevmenandr.net/vaxitov/eurcivil.php.


[26]     Трубецкой Н. С. Исход к Востоку. — София, 1921. С. 86-103 // http://redeurasia. narod.ru/biblioteka/trubeckoi2.html/


[27]     Трубецкой Н. С. О туранском элементе в русской культуре // Евразийский вре­менник. — Берлин, 1925 http://www.hrono.ru/statii/turan_ru.html.


[28]     Трубецкой Н. С. О туранском элементе в русской культуре // Евразийский вре­менник. — Берлин, 1925 http://www.hrono.ru/statii/turan_ru.html.


[29]     Иванов А. В., Попков Ю. В., Тюгашев Е. А., Шишин М. Ю. Евразийство: ключевые идеи, ценности, политические приоритеты. — Барнаул: Азбука, 2007.— 243 с. http:// www.tuva.asia/lib/books_regions/1593-evrazistvo.html.


[30]     Там же.



Подпишитесь на нашу рассылку
и получайте интересные материалы на электронную почту