Регистрация
Вход

Большая Евразия: цивилизационное пространство, объединительная идеология, проектирование будущего.

Автор публикации: Кефели Игорь Фёдорович, Шевченко Наталья Николаевна
Дата публикации: 11.2018
Источник публикации: ИД «Петрополис», ООО «Геополитика и безопасность».
Вид издания: Книга
Тема публикации: Прикладная геополитика (война и мир)
Регион: Евразия

Аннотация

Понятие Большой Евразии вошло в научный и политический лексикон сравнительно недавно и интенсивно наполняется новым содержанием, требующим всестороннего осмысления. Этому предшествовало, во-первых, всестороннее исследование и популяризация работ основателей евразийства как историософского учения, идеологии и социально-политического движения 20-30-х годов XX века и возрождение евразийства в России на рубеже XX-XXI веков. Во-вторых, — пробуждение общественного интереса к евразийству совпало по времени с набирающей силу тенденцией интеграции возникших на евразийском пространстве государств после развала Советского Союза. И, в-третьих, глобальные подвижки «геополитических плит» Евразии, совпавшие с очередной, четвертой промышленной революцией и выразившиеся в перемещении центра экономического могущества с Запада на Восток и в возникающем ощущении «жизни в осыпающемся мире» коренным образом изменяют внутренний мир человека, власть над которым все более активно начинает захватывать искусственный интеллект. Проект «Большая Евразия», по мнению авторов, позволит решить многие из старых и новых проблем.

Текст


ББК 87.6

УДК 1.14-327(470+571)

К 37

Кефели И. Ф., Шевченко Н. Н. Большая Евразия: цивилизационное пространство, объединительная идеология, проектирование будуще­го. — СПб: ИД «Петрополис», ООО «Геополитика и безопасность». 2018. — 220 с.

Рецензенты:

Акаев А. А., иностранный член РАН, д-р техн. наук, проф. (Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Москва);

Зеленева И. В., д-р истор. наук, проф. (Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург);

Комлева Н. А., д-р полит. наук, проф. (Академия геополитических проблем, Уральский центр геополитического анализа, Екатеринбург).

Понятие Большой Евразии вошло в научный и политический лексикон сравнительно недавно и интенсивно наполняется новым содержанием, требующим всестороннего осмысления. Этому предшествовало, во-первых, всестороннее исследование и популяризация работ основателей евразийства как историософского учения, идеологии и социально-политического движения 20-30-х годов XX века и возрождение евразийства в России на рубеже XX-XXI веков. Во-вторых, — пробуждение общественного интереса к евразийству совпало по времени с набирающей силу тенденцией интеграции возникших на евразийском пространстве государств после развала Советского Союза. И, в-третьих, глобальные подвижки «геополитических плит» Евразии, совпавшие с очередной, четвертой промышленной революцией и выразившиеся в перемещении центра экономического могущества с Запада на Восток и в возникающем ощущении «жизни в осыпающемся мире» коренным образом изменяют внутренний мир человека, власть над которым все более активно начинает захватывать искусственный интеллект. Проект «Большая Евразия», по мнению авторов, позволит решить многие из старых и новых проблем.

Книга рассчитана на студентов, научных работников, экспертов и на широкий круг читателей.

ISBN 978-5-9676-0993-0  

© Кефели И. Ф., 2018

© Шевченко Н. Н., 2018

© ИД «Петрополис», 2018


Содержание

Предисловие.................................................................................... 7

Глава I. СТАНОВЛЕНИЕ ЕВРАЗИЙСКОГО СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ПРОСТРАНСТВА................. 12

§ 1. Цивилизационное пространство — социально­философский дискурс 12

§ 2. Историософские и геополитические контуры евразийской цивилизации............................................... 29

§    3. Россия-Евразия: становление евразийской цивилизации....56

Глава II. ЕВРАЗИЙСТВО: ИСТОРИОСОФИЯ, ИДЕОЛОГИЯ, ТЕОРИЯ............................................... 79

§ 1. Протоевразийство: авторы, идеи, теоретические представления................................................................ 79

§ 2. Евразийство классического периода. Становление евразийской идеологии................................................... 99

§    3. Неоевразийство: Л. Н. Гумилев и его преемники.......... 122

§ 4. Ценностные основания евразийства в современной образовательной практике

 (на примере Республики Карелия)....................................................................... 140

Глава III. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ПРОЕКТ БОЛЬШОЙ ЕВРАЗИИ.................................................................. 161

§ 1. Западная и юго-западная дуга нестабильности Большой Евразии.......................................................... 163

§ 2. Перспективы евразийской интеграции на геополитическом пространстве Русского мира.......... 175

§    3. Этапы формирования Большой Евразии....................... 188

Вместо заключения.

Большая Евразия как теоретический конструкт .....214


Content

Preface.......................................................................................... 7

Chapter I. FORMATION OF THE EURASIAN CULTURAL SPACE...................................................... 12

§ 1.   Civilizational space — social philosophical discourse........... 12

§ 2. Philosophy and the geopolitical contours of Eurasian civilizations..................................................................... 29

§ 3.   Russia-Eurasia: formation of Eurasian civilizations............... 56

Chapter II. EURASIANISM: PHILOSOPHY, IDEOLOGY, THEORY...................................................................... 79

§ 1.   Pre-Eurasianism: authors, ideas, theoretical presentation....... 79

§ 2. Eurasianism classical period. The formation of the Eurasian ideology ......................................................................... 99

§ 3.   Neo-Eurasianism: Lev Gumilev and his successors............. 122

§ 4.   Eurasia Foundation values in today’s educational practice .... 140

Chapter III. CIVILIZATIONAL PROJECT GREAT EURASIA......... 161

§ 1. Western and South-Western Great Eurasia arc instability........ 163

§ 2. Prospects of Eurasian integration on the geopolitical space of the Russian world....................................................... 175

§ 3.   Stages of formation of Large Eurasia................................. 188

Instead of a conclusion. Greater Eurasia as a theoretical construct...…….   214


ПРЕДИСЛОВИЕ

Авторы опубликованного в октябре 2018 года доклада Междуна­родного дискуссионного клуба «Валдай» под весьма трагически-настораживающим названием «Жизнь в осыпающемся мире» приуро­чили его к 100-летию со времени окончания Первой мировой войны. На повестке дня, volens nolens, оказалось сопоставление эпох, и авторы представили его следующим образом: «состояние мирового порядка парадоксальным образом напоминает положение столетней давности. Подъём националистических чувств (сейчас они несут отпечаток антиглобализма) и возрождение агрессивных форм экономического поведения в духе неомеркантилизма заставляют вспомнить атмо­сферу в Европе и мире в начале прошлого века... Сейчас, как и тогда, наступает период интерлюдии. Прежний порядок уже не существует. Нового нет и даже непонятно, каким ему быть. Развилка форми­рования эффективно функционирующего международного порядка на основе глобального управления пройдена. Мир двинулся в ином направлении. Он соскользнул в эпоху односторонних решений — эта тенденция объективна, ею нельзя управлять, но необходимо понимать её последствия. В первую очередь для институтов и практик многосто­роннего взаимодействия — международных организаций, центральное место среди которых занимает ООН. Продукт, символ и опора той системы, создание которой 73 года назад знаменовало окончание почти 30-летнего периода мировых геополитических потрясений» [1].

Что касается «периода мировых геополитических потрясений», то очевидно, что речь идет о двух геополитических катастрофах прошедшего столетия — мировых войнах. Причем «геополитическая катастрофа» в начале доклада упоминается как парафраз высказывания

В. Путина в 2005 г. в послании Федеральному Собранию о распаде СССР как о «крупнейшей геополитической катастрофе века» [2]. Что же касается «периода интерлюдии», если последнюю понимать в старо­английском духе эпохи Возрождения как пьесу религиозно-нравоучи­тельного (позже фарсового) характера, то нынешний период — некий переходный режим. Это период высокоумных рассуждений по поводу русского мира и его отношения к миру западному, исламскому, китай­скому и др., очередного этапа утверждения русской идеи и русской мечты, создания новой идеологии и социальных проектов будущего.

Неспроста в центре внимания социально-политических и гума­нитарных исследований оказались проблемы глобальной безопас­ности, жизненного мира россиян, выхода из плена неолиберализма и возвращения к вековечным идеям социальной справедливости, равенства, достойной жизни и правды (последняя оказалась не менее актуальной в условиях насаждаемой «постправды» в мире полити­ческого). Не менее актуальными становятся вызовы, порождаемые новой научно-технологической революцией — цифровизация всех сторон человеческой деятельности, алгоритмизация обществен­ной жизни и человеческого поведения, претензии искусственного интеллекта на управление и манипуляцию интеллектом естествен­ным. Глобальные проблемы человечества, которые, начиная с 70-х годов прошлого века, были предметом всеобщей озабоченности, научного поиска и принятия политических решений, ныне приняли более жесткий характер касательно не только проблем войны и мира, экологического благополучия и роста народонаселения, но, в пер­вую очередь, природы человека и смысла его существования в мире искусственного. Достаточно указать на наступление новой эпохи в гео­логической истории Земли — антропоцена (от др.-греч. avGpwnoq — «человек» и Kaivoq — «новый» ). Еще в 2000 г. в небольшой заметке «The Anthropocene» Е. Стёрмер и П. Крутцен писали следующее: «Во время голоцена человеческая деятельность постепенно переросла в значительную геологическую силу, как было признано на раннем этапе рядом ученых. Так, Г. П. Марш еще в 1864 году опубликовал книгу с названием «Человек и природа», переизданную в 1965 году. Стоппани в 1873 году определил человеческую деятельность как «новую теллурическую силу, которая по своей мощности и универ­сальности может быть сравнима с великой силой Земли»... Великий русский геолог В. И. Вернадский в 1926 году признал рост могущества человечества как части биосферы. Он, а также П. Тейяр де Шарден и Э. Леруа в 1924 году придумали термин «ноосфера» (мир мысли), чтобы отметить растущую роль, которую сыграли человеческая мысль и технический талант в формировании своего собственного будущего и окружающей среды. Учитывая это, нам представляется более целе­сообразным подчеркнуть центральную роль человечества в геологии и экологии и предложить использовать термин «антропоцен» для обозначения текущей геологической эпохи. Последствия текущей деятельности человека будет продолжаться в течение длительного времени» [3]. Как бы вдохновенно не звучали слова о наступлении новой эпохи в геологической истории Земли, прислушаемся к осторожным словам ученого: «самый мрачный прогноз на следующее тысячелетие состоит в том, — предостерегает астроном и экс-президент Королев­ского общества Мартин Риз, — что био-, кибер- или экологические катастрофы могут исчерпать огромный человеческий потенциал, оставив после себя опустошенную биосферу» [4] [5].

У читателя может возникнуть вопрос, а какое отношение эти рассуждения имеют к теме, заявленной в названии книги. Думается, самое непосредственное. Указанные выше проблемы и вызовы, ведущие, порой стихийно, к перестройке глобального мира, име­ют непосредственное отношение и к Евразии — континенту пяти мировых цивилизаций. Недаром в научном лексиконе, политиче­ском дискурсе и обыденной повседневности надежно уживаются такие понятия как Евразийское пространство, Большая Евразия, Россия-Евразия, Евразийский экономический союз, евразийская цивилизация, евразийская кухня и т. п. Каждое из них несет опре­деленную смысловую нагрузку, далекую от общепринятого совер­шенства. Проследим это, в рамках предисловия, на примере еще одного документа, но уже стратегического характера под названи­ем «Стратегия для России. Российская внешняя политика: конец 2010-х — начало 2020-х годов».

В «Стратегии», в частности, отмечается, что уже через несколь­ко лет встанет вопрос об «использовании новых возможностей и о создании условий и институтов, чтобы новая мощь Китая не воспринималась соседями, в том числе и Россией, как угроза, и не толкала бы Евразию к расколам» (п. 3.4; здесь и далее указаны разделы данного документа). Авторы обращают внимание на то, что качество и количество имеющихся интеграционных и межго­сударственных объединений в Евразии (в т. ч. ЕАЭС и ОДКБ) пока оптимально, не требует расширения, поскольку «из-за накопленных проблем и спада экономики Россия не сможет в ближайшие годы экономически поддерживать и субсидировать союзников» (п. 3.5). Авторы предлагают строить российскую внешнюю политику, исходя из следующих принципов и целей (в дополнение и развитие официально заявляемых):

—   встраивать постоянные союзы, менее надежные и более доро­гостоящие, чем прежде, в более широкие, менее затратные структуры сотрудничества (ШОС, «сопряжение» с Китаем, а в перспективе — в рамках евроазиатской системы сотрудни­чества, развития и безопасности, п. 5.1.4).

—   «Идеальное внешнеполитическое и экономическое положение России в будущем — великая, экономически развивающаяся, атлантико-тихоокеанская держава, которая играет централь­ную роль в Большом Евразийском сообществе, в экономиче­ской, логистической, военно-политической интеграции Азии и Европы..., экспортер военно-политической стабильности для Евразии... Экономически, но и ментально Россия должна быть 1 не восточной периферией Европы, а северной частью огромной Евразии (п. 5.1.9).

Мы специально привели выдержки из документа, предназначен­ного для высшего руководства нашей страны, чтобы подчеркнуть многозначность упоминаемых в тексте вариантов использования понятий «евразийство», «Евразия», «Большая Евразия», «евразийская цивилизация», «евразийское пространство», «евразийское партнер­ство», которые наполняются различным содержанием. Это вполне обоснованно в ходе научных дискуссий, но при подготовке каких-либо нормативных документов необходимо, очевидно, придерживаться согласованности понятийного аппарата, теоретических умозаключе­ний и ценностных установок. Примечательно, что вопрос «может ли евразийство стать основой российской теории международных отношений?» был поставлен в качестве темы научного семинара в одном уважаемом московском университете и, по ходу обсуждения, получил утвердительный ответ — «да, может... и должен!»

Санкт-Петербург — Петрозаводск, октябрь 2018 г.





Глава I. СТАНОВЛЕНИЕ ЕВРАЗИЙСКОГО СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ПРОСТРАНСТВА


§ 1. Цивилизационное пространство - социально-философский дискурс

Историософская концепция евразийцев возникла в результате осмысления исторических процессов, происходящих на про­странстве суперконтинента, объединяющего Европу и Азию, и критического анализа социальных теорий классического периода становления социального знания. Реальная социальная динамика не вписывалась в прокруство ложе классических историософских концепций, особенно это стало заметно, если смотреть не из центра Европы, и не с позиций европоцентризма или «центризма» любого типа, а с периферии, где отчетливее видны не только собственно центры процессов и социокультурных систем, но и их границы, и их столкновения на этих границах.

Проблема смысла и детерминантов исторического процесса была поставлена еще в античное время и уже тогда обозначились две про­тивоположные позиции по поводу содержания исторического процес­са — регрессистская и прогрессистская. Гесиод в своей поэме «Труды и дни» предлагал нисходящую концепцию истории, в которой смысл истории заключается в движении мирового порядка от космоса к хаосу, от золотого века к железному. Противоположных взглядов придержи­вался Лукреций Кар, который в поэме «О природе вещей» выдвинул идею о выходе человечества из звериного состояния и смысла истории в его совершенствовании. Тогда причины успехов и неуспехов обще­ственных систем приписывались произволу богов или, как вариант, космическому порядку (которому подчиняются и боги). Историо­софские концепции античности, фактически, были грекоцентричны; мир — ойкумена, понимался как осуществляющийся в восточно-сре­диземноморском регионе, на периферии которого находились народы, постепенно входящие в круговорот греко-римской истории. Фактор пространства, поэтому, не входил, практически, в сферу исследова­тельского интереса: линеарный взгляд на цивилизационный процесс не оставлял возможности для появления самого концепта пространства в историософии. Линейное видение истории заставляло искать место народов в цивилизационном процессе во времени, а не в простран­стве. Так например, Цицерон определяет место римлян в истории как учеников греков, неоднократно подчеркивая приоритет греков в науках и философии и вторичность римской культуры 1.

В Новое время возникает два подхода к анализу специфики чело­веческого бытия. Один из них — линеарный, восходит к античным представлениям об общественных процессах, и он, по сути, являет­ся эгоцентричным — собственное бытие понимается как всеобщее, а не такое как «мы», понимается как отклонение, девиация или, как минимум, отставание в развитии. Противоположный подход впослед­ствии был назван цивилизационным, но идеи формировались задолго до известных работ Н. Я. Данилевского и О. Шпенглера и восходят к работе Дж. Вико «Основания новой Науки об общей природе наций» (1725). Он заложил идею культурных различий, имеющих объективную природу, связанную с естественной средой, и утверждал, что поскольку «народы вследствие различия климатов получили различную природу, чем было вызвано множество различных обычаев, то их различная природа и обычаи породили столько же различных языков. Таким обра­зом, вследствие различия своей природы, они с разных точек зрения смотрели на одну и ту же пользу или необходимость для человеческой жизни, почему и оказались по большей части различными, а иной раз и противоположными многочисленные привычки Наций» [6] [7].

Эти два подхода в дальнейшем продолжили существование в исто­риософской и научной традиции; периодически какой-то из них нис­ходил до минимума влияния в научной среде, вытесняя конкурентный, но с тех пор ни тот, ни другой не был принят научным сообществом как единственно верный. При этом иногда историософская конструк­ция включала в себя идеи одного и другого подхода. Так например, младший современник Вико Иоганн Готфрид Гердер 1, предложил, во-первых, концепцию восходящего поступательного движения истории, помещая историю человека и человеческих обществ в ряд общих для Земли процессов. Во-вторых, Гердер исследовал причины прогресса одних обществ и отсталости других и подходил к вопросу определения детерминантов исторического процесса осторожно: сна­чала он заявлял, что на историю «одновременно действует много сил, даже много противоречивых сил» [8] [9]. Но далее он отмечал, что явления истории находятся «отчасти в связи с географическим положением и потребностями места, отчасти в связи с условиями и случайными обстоятельствами времени, отчасти в связи с природным и склады­вающимся характером народов» [10]. Так историософские рассуждения пополнились фактором пространства. Его многотомное исследование (25 книг, включая запланированный, но ненаписанный том с 21 по 25 книги) завершается Заключительным замечанием, прямо указывающим на решающую роль географического фактора в культурном развитии общества. Пункт первый начинается со слов: «Если бы Европа была богата как Индия, если бы материк Европы был однообразным, как Татария, жарким, как Африка, замкнутым, как Америка, то не было бы ничего из того, что выросло и сложилось в Европе. Даже погружен­ной в глубокое варварство Европе географическое положение ее позволило вновь добыть свет знания; но более всего были полезны ей реки и моря» [11].

Теперь может показаться странным, что в дальнейшем процессе становления социального знания географический фактор был ото­двинут на второй план, а так называемые концепции географического детерминизма были подвергнуты критике как редукционистские. Историософские идеи эпохи Нового времени не выходили за пределы рационалистической (физикалистской и механистической) парадигмы, а попытки познания социальной реальности осуществлялись на пути поиска линейных законов, наподобие детерминистских законов есте­ствознания. Детерминистская интенция историософии, заданная Кантом (объявившим, что «нет никакой свободы, всё совершается в мире только по законам природы»), транслировалась и в класси­ческую дисциплинарную науку.

Основателей социологии Г. Спенсера и О. Конта вообще не занима­ли проблемы социального разнообразия: в основу новой науки они, как и в целом в естествознании, положили принцип универсализма. Правда, основатели несколько расходились во взглядах на детерми­нанты социального прогресса. Если Огюст Конт основным фактором общественного прогресса считал разум, распространение знаний в обществе 1, то Герберт Спенсер утверждал идею «выживания наиболее приспособленных», выдвинув в качестве основного фактора социаль­ного развития слепую силу естественного отбора, став, тем самым, родоначальником «социал-дарвинизма». Существующая в этот период развития науки парадигма, в основе которой лежал механистический подход, определяла исследовательские поиски как в естествознании, так в социальном знании, поэтому практически все искания своди­лись к поиску универсальной детерминанты социального прогресса.



[1] Жизнь в осыпающемся мире. Доклад Международного дискуссионного клуба «Валдай». — М.: Фонд развития и поддержки Международного дискуссионного клуба «Валдай», 2018. — 24 с. С. 4-5.

[2] http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_53088/.

[3] Стратегия для России. Российская внешняя политика: конец 2010-х — начало 2020-х годов. Тезисы рабочей группы Совета по внешней и оборонной политике / Руководитель авторской группы по подготовке тезисов С. А. Караганов. http://svop. ru/проекты/81га1еду-ХХ1/9997.

[4] Paul J. Crutzen, Eugene F. Stoermer. The «Anthropocene» // IGBP News Letter. May 2000. № 41; см. также: G. P. Marsh. The Earth as Modified by Human Action, Belknap Press, Harvard University Press, 1965; W. C. Clark, in Sustainable Development of the Biosphere, W. C. Clark and R. E. Munn, Eds. (Cambridge University Press, Cambridge, 1986), chapt. 1; V. I. Vernadski, The Biosphere, translated and annotated version from the original of 1926, (Copernicus, Springer, New York, 1998).

[5] Martin Rees. The Anthropocene epoch could inaugurate even more marvellous eras of evolution https://www.theguardian.com/environment/2016/aug/29/the-anthropocene- epoch-could-inaugurate-even-more-marvellous-eras-of-evolution.

[6] Цицерон Марк Туллий. Избранные сочинения // Пер. с латин.; сост. и ред. М. Гаспарова, С. Ошерова и В. Смирина; вступ. ст. Г. Кнабе. Худ. В. Орлов. — М.: Художественная литература, 1975.

[7] Вико Джамбаттиста. Основания Новой науки: Пер. с итал. — М.-К.: «REFL-book» — «ИСА», 1994.— 656 с. С. 169.

[8] Гердер И. Г. Идеи к философии истории человечества. М., 1977.

[9] Гердер. С. 178.

[10]     Гердер. С. 344.

[11]     Гердер. С. 607.






Подпишитесь на нашу рассылку
и получайте интересные материалы на электронную почту