последние новости

Беседа с генералом Л. Г. Ивашовым

Беседа с генералом Л. Г. Ивашовым
ivashov.ru

«Русский Вестник» начинает публикацию бесед с выдающимися деятелями русского национального движения. Они делятся с нами мыслями о судьбах России. Ее истории и идеологии. Десятки записей осуществлены на студии «Славянофил» Институтом русской цивилизации. Записи публикуются в сокращении.
- Какие существуют главные начала Русской идеологии?
- Ну, что такое Русская идеология? Это некая сакральная заданность, что мы должны служить человечеству. То, о чём Достоевский писал, и Данилевский: мы должны нести добро на наш планетарный мир. Я ещё раз повторю, что совесть – наше внутреннее состояние, святость – есть принцип, который никогда не предавать, ни под каким давлением, как Женя Родионов в Чеченской войне, как многие наши солдаты Великой Отечественной войны – да во всех сражениях. И, конечно, это чувство справедливости. Мы призваны, и это есть основа русской идеологии – творить справедливые дела. Справедливость должна проявляться во всём – я исповедую это. Этим мы отличаемся от всех других цивилизаций.

- В чём главные особенности Русской цивилизации?
- Я бы сказал, что все мировые этнокультурные и локальные цивилизации уникальны. Если бы они были схожи, они бы сливались в одну цивилизационную сущность. Мы соизмеряем Русскую цивилизацию прежде всего с Западной цивилизацией, и уникальность нашей цивилизации состоит в том, что, как говорил Владимир Иванович Ламанский, мы – не Европа и не Азия, есть собственно Европа и собственно Азия, а мы – срединный мир. Срединный мир, который сформировался на этих бескрайних просторах, привнеся что-то от европейский культуры. Хотим мы или не хотим, даже Киевская Русь, Новгородское княжество, псковитяне торговали и общались с Европой, и многое брали из сферы культуры, быта, поведения из Европы. Но мы, это прихватив, пошли на восток и здесь соединились с Восточной культурой, и наша особенность в том, что мы – соединение Европы и Востока. С одной стороны, мы – европейцы, но, впитав в себя тюркские начала, восточные начала, взяв что-то у монголов, и не только государственность монгольского типа, но и что-то в поведении из характера монголов, взяв многое от угро-финнов, мы сформировали своеобразный архетип человека в соединении лучших качеств европейцев и лучших черт, и кочевников, и оседлых тюркских племён. А далее уже этот человек проводил такую политику мессианского типа, которая легла в основу русской геополитики. В этом наша особенность, что мы всегда хотим кому-то помочь, восстановить справедливость, мы не хотим жить за счёт других, завоёвывать и подавлять.
Мы видим, что европейцы завоевывали Американский континент, и что они принесли: остатки корней цивилизаций инков, майя, ацтеков не могут жить. И что делали русские колонизаторы? Это было общегосударственной политикой – поднимать малокультурные, слабокультурные народы до уровня русской культуры. Это было и в Российской империи и особенно проявилось в Советском Союзе. Откуда понимание, что нужно эти народы поднимать в культурном отношении, чтобы они развивались до русского уровня? Сегодня многие говорят, и я где-то сомневался тоже, что, мол, советский период размыл русский характер, русский образ, подавил развитие русского этноса, смешал его со всеми остальными. Я считаю, что это не так.
Русские геополитики ещё XIX века как раз подтверждают мой вывод, что мы, русские, все остальные коренные народы подняли до нашего уровня и сделали их русскими. И когда мы говорим о Русской цивилизации, это не значит, что татарин вне цивилизации, или даргинец, или кумык и так далее. Все мы в Русской цивилизации. Мы эти народы подняли до своего уровня, где-то обменялись красивыми чертами своего характера и создали букет под названием «Русская цивилизация»: подтянули их, сделали их русскими. Об этом В.И. Ламанский, геополитик панславизма, интересно говорит, что, чем более культурными становятся представители того или иного народа-племени, которые вошли в состав Российской империи, тем менее они остаются связанными со своими национальными корнями, то есть они, по сути, становятся русскими. Вот то самое и произошло. Это главный путь российской геополитики, главное её содержание – не покорять народы с целью выгоды.
Наш современник писатель Игорь Шумейко пишет интересные книги. И он приводит уложение наших государей, посылающих покорять Сибирь. И там есть такое – я не цитирую, но передаю смысл: «Ежели семья местной народности высокого достатку, то брать с неё двух соболей в год, а ежели среднего достатку, то – одного соболя в год, а ежели низкого достатку – соболей не брать, но оказать всяческую помощь». Вот такая колонизация. А как англосаксы вырубали под корень, травили ядовитыми газами – вот две сущности цивилизации!
Процитирую Вальтера Шубарта. По-моему, он классическую фразу сказал о нашей цивилизации и не только: «Англичанин смотрит на окружающий его мир как на собственное предприятие, француз – как на салон, немец – как на казарму, русский смотрит на окружающий его мир как на божественный храм». Это пишет немец в 1938 году. Вот это отношение ко всему окружающему, как к божественному храму, я обнаружил только у двух цивилизаций – русской и индуистской.
Пути евразийского развития, о которых писали в своё время Татищев, Арсеньев, Ламанский, Семёновы-Тян-Шанские, вообще-то реализовывались. Например, у Семёнова-Тян-Шанского – колонизационные базы. Вот четыре были на востоке, но для того, чтобы освоить наше пространство, нужно ещё двинуть – в Поволжье, в круге Байкала, Туркестане – создавать некие центры, которые, и культуру несли, и экономически осваивали пространство.

- Какие существуют главные нравственные ценности русского народа?
- Самая главная ценность – это совесть. От неё идёт всё остальное. Эти наши ценности не пришли вместе с Православием – скорее, Православие легло на эти ценности, которые соблюдались в русской племенной общине. Что-то развивалось, что-то немножко утрачивалось, но в целом это единая история развития нашей духовно-нравственной системы: это всё прошло от язычества даже через коммунистический период.
Я на семинаре ставлю перед студентами вопрос: может ли бессовестный человек быть русским? Моё убеждение: если ты теряешь совесть, то ты теряешь вообще свою русскость. Именно от совести у нас идёт коллективизм как взаимоподдержка, артель, община, где нельзя укрываться за спину другого. Ты внеси сначала вклад в общество, а потом требуй своего. То, что мы сегодня наблюдаем, попытка перекроить наше ценностное сознание, это пришло с Запада. Ты мне давай: это мне положено, а я хочу – служу в армии, хочу – приношу пользу в общество, не хочу – не делаю этого. Эти иждивенческие начала не характерны для русской шкалы ценностей, но активно прививаются. Поэтому важно сохранить общинность нашего духа, сохранить в своём духовном пространстве совесть, сохранить святость. Есть святое, к чему прикасаться нельзя, есть святое, что никакие политические и экономические причины не могут заставить изменить. Это главное у нас.

- Добро и зло, что это по-вашему?
- Так устроен мир, что существует и добро, и зло. Я задаю себе вопрос: а для чего человек вообще появился на нашей планете? Мы видим, что мир космоса, мир нашей Земли настолько сложны, что порой и познать эти сложности невозможно, но всё устроено настолько гармонично, настолько взаимосвязано, что ничего лишнего не появляется. Или, если появляется что-то, разрушающее эту гармонию, то тут же уничтожается. Так вот, для чего человек появился на планете. В эту гармонию человек привнесён то ли Господом Богом, то ли Космическим Разумом неслучайно. Он должен быть вписан в эту традицию в законных традициях природы.
И я прихожу к выводу, что человек появился здесь только для добра. Он решал, по крайней мере, три главные функции. Первая – это обожествлять, описывать эту красоту природы – в стихах, в музыке. Природа сама по большей части безмолвна. Вторая задача – вносить добрые начала, помогать природе сохранять гармоничное состояние, если где-то происходят некие катаклизмы между неживой природой, между растительным и животным миром, то есть быть каким-то регулятором. Третья функция – генерировать добрые мысли. Мысль – это энергия, и наша мысль в зависимости от её мощи, направленности участвует в формировании пространства Космического Разума. Иначе зачем нам такой мощный генератор? Космический разум – это, я бы сказал, такой космический компьютер, куда стекаются знания (а они идут только с помощью мысли), структурируются. Дальше астрологи заходят и что-то там находят; там формируется база бывших событий, настоящих событий и логика будущих событий. И всё это добрые начала.
Как появилось зло, я рассматриваю, как попадает в наш компьютер вирус, так оно в наше земное пространство и входит. Бороться со злом нужно. Может быть, тот разум, который создавал человека, привнёс бациллы зла, бессовестности и таких поступков для того, чтобы остальным людям было с чем соизмерять, может быть, чтобы наша жизнь была не столь скучной, чтобы мы поддерживали тонус борьбы. Может быть, такая была заданность. Или же человечество само выбрасывает из этого пространства – мыслительного, духовного, эмоционального и физического – тех, кто не вписывается в эти функции, и они являются отбросами.
Я скажу, как понимаю ад и рай. В рай попадают люди, которые мыслят по-доброму. Даже если какие-то дела, особенно, бессознательные, плохие – они не учитываются. Потому что мысль идёт и в этот космический компьютер вписывается, находит своё место, структурируется, и после обретения вечности душа там сохраняется: есть, как бы, свой сайт или своё «окно». Поэтому там уже кто-то с кем-то общается. А вот человек, который посылает большей частью мыслительный негатив, просто не вписывается, и потом содержимое его души где-то болтается, как вирус. Такое у меня понятие добра и зла, ада и рая.

- Добротолюбие у русского человека, как Вы его понимаете?
- Оно вытекает из той сущности, той предназначенности человека, из тех коллективистских начал, что мы должны нести именно добро природе – и цветку, и животному, и, конечно, нести добро людям, потому что через добро мы выполняем функции, которые заданы человечеству. Главная функция человека – нести добро во всём.

- А вот такое качество русского народа, как нестяжательство?
- Говорю моим студентам: назовите 10 выдающихся американцев за всю историю! Называют разных, но, как правило, 50% – государственные и общественные деятели, а половина или больше – это состоявшиеся, богатые люди. Ну почему Сорос знаменит? А он самый богатый! Ещё Морган, Дюк, Рокфеллер… Они, самые богатые, сумели сделать состояние. А дальше у меня вопрос: назовите десять самых богатых русских людей за всю историю России до 1991 года! Могут назвать Третьякова, Мамонтова, ещё кого-то, но говорю им, что это, вообще-то, «бизнесмены средней руки». Назовите олигархов! Нет у нас! Не потому, что нет: тот же Потёмкин-Таврический был богатым человеком, другие имели состояния. Но, во-первых, как разрешилась судьба всех этих состояний: все они перешли к народу после 1917 года. Во-вторых, действительно, не было ни у купечества нашего, ни у промышленников, даже у чиновников высокого ранга стремления войти в историю как самый богатый человек. Даже если как-то зарабатывали, купцы там устраивали всякого рода гулянки: пропить, напоить кого-то и так далее. Чиновничество, если даже приворовывали, пытались войти в историю какой-то пользой отечеству, а свои капиталы, праведным или неправедным путём, пытались скрыть от глаз посторонних. Это движение нестяжательства в Русской Православной Церкви родилось неслучайно: это была наша языческая черта, перешедшая в Православие.
Когда читаешь, как нанимали князя в том же Новгороде, спорят, по каким причинам призвали Рюрика. Главное не факторы, способствующие тому, что его призывает на княжение народ, избирает князем своим – это отсутствие недвижимости. Он не должен иметь недвижимость, собственности там, где он княжит, и он не должен своих родственников иметь в окружении на должностях. И следили за тем, чтобы это нестяжательство формировалось. Конечно, разные периоды были, но это черта русского человека.
Сегодня смотрим на телевидение. Вот великие наши артисты. Я страстно любил песни Людмилы Зыкиной и её – как русскую певицу, как личность. Она увлекалась дорогими вещами, и вот сейчас это имя великой вдруг грязнят тем, что крали её бриллианты, были ли эти бриллианты подлинными, или это бижутерия. Как только человек прикасается к этому – так всё. Кириллу Лаврову не могут это предъявить, так как не было этого накоплено.

- Каково Ваше понимание соборности русского народа?
- Соборность – это характерная черта русской внутренней духовной политики. И это тоже идёт с языческих времён, что все важнейшие вопросы решались соборно. Определяли курс своей жизни, своего развития соборно, соборно выступали против недругов и защищались. И здесь я бы хотел сказать о таком соборном концепте, как Москва – Третий Рим. Это лучшее, что было выработано на Западе, взяв нечто с востока, соединив с нашей русской племенной традицией, мы попытались реализовать в соборном проекте, особенно, в симфонии властей, которую мы взяли в Византии. Есть Государь – правитель, он отвечает за определённые функции, есть духовный лидер, который отвечает за духовно-нравственное состояние общества. Есть пример, когда Владимир – креститель Руси вдруг стал верующим и хотел помиловать разбойника, ему духовное лицо сказало: «Богу – богово, кесарю – кесарево». Ты суди по закону, как полагается, а моё право – миловать. И был в этой симфонии третий элемент – это народ. Через своих представителей они соборным образом определяли своё отношение к тому или другому. Всё это вкупе, проект «Москва – Третий Рим» можно назвать конструкцией нашей соборности.

- Патриотизм, что это, по-вашему?
- Когда я говорю о патриотизме, я имею в виду национализм. Это очень хорошая категория в геополитике, позитивная. Национализм – это любовь к своему народу, любовь ко всему национальному, естественно, это защита, поддержка национального, в первую очередь. Это проявляется на полях сражений, на полях политических дискуссий. Любишь своё всё, готов защищать – вот тебе, пожалуйста, патриотизм. Это любовь к системе ценностей, которую ты хранишь, которую несёшь другим людям, и которую защищаешь. Это такой патриотизм.

- Кто сыграл положительную роль в истории России?
- Конечно, нужно начинать с Александра Невского, потому что именно его геополитический выбор, его волевые качества в сочетании с некой гениальностью его ума позволили задать тот вектор истории России, по которому мы идём уже много веков. Безусловно, нужно отметить Ивана Грозного. Это неоднозначная фигура, и мы сегодня не имеем разделять величие сделанного и негативность его поступков. То, что сделал Иван Грозный для России, это действительно оформлял государственность, задавал будущий вектор развития России, ну а личностные качества или даже болезнь, связанная с жестокостью, с некоторой предвзятостью к чему-то, болезненным восприятием каких-то предложений, это уже другое. Нужно мерить Ивана Грозного и следующих, кого я назову, по принципу: что он сделал великого для России? Он задал форму государственности.
Далее Пётр I – тоже фигура неоднозначная. По сей день идут дискуссии и в религиозной, и в научной среде о том, больше он положительного сделал, или повернул Россию не туда. Пётр модернизировал Россию, и модернизировать можно было только с помощью западных политических государственных технологий. Он взял многое из того, чего достигла Европа. Он опять совершил нечто великое и вошёл в историю как великий государь, но в чём-то он, естественно, ошибался. Он отобрал западные модели, что лучше подходило для России, и двинул это на всё освоенное тогда евразийское пространство. Он принимал мощные решения. Пётр делал ставку на военную силу потому, что понимал, что ту армию, которая больше походила на народное ополчение, западные вооружённые силы сомнут. А у нас не только на западе, но и на юге, и на востоке были оппоненты. Он дал России регулярную модернизированную армию и заложил принципы управления огромной империи. Да, он проявлял жестокость, жёсткость, да, он жертвовал массами людей при строительстве того же Санкт-Петербурга, но, в целом, он задал вектор развития России как империи, как хранительнице евразийского пространства.
Если говорить о деятелях первого уровня, то следующим был Сталин. И Екатерина Великая, и Александр III много сделали, но они, по сути, сохраняли это петровское наследие в разной степени эффективности, но хранили ту державу, которую создал Пётр. А Сталин создал новую державу на тех же принципах управлением пространством и огромными массами людей, которые исповедовали Иван Грозный и Пётр I, в новых обстоятельствах. Вот три фигуры, которые поднимали Россию с одного уровня на более высокий, давали модель, которая будет работать столетиями, в случае со Сталиным – десятилетиями.
У этих людей определённые качества. Во-первых, осознание понимания этого рывка перевода государственности, как в случае с Александром Невским, осознание того, что нужно объединять эти семь великих княжеств в единое государство. Умелая, тонкая организация этого процесса, проявленная воля, что нужно доводить это до конца. Если посмотрим на эти четыре фигуры: Александр Невский, Иван Грозный, Пётр Великий, Иосиф Сталин – делали одно и то же дело, воплощая одну идею создать на евразийском пространстве мощное мирового значения государство – державу, империю. Один делал на одном уровне в силу исторических обстоятельств, другой поднимал на следующую ступеньку, третий творил следующий этап, и потом пик – что мы стали вселенской империей. Конечно, проблемы безопасности, выживания стояли на первом плане. И Александр Невский, и Иван Грозный понимали, а потом Пётр и Сталин – ещё глубже осознали, что в том состоянии государственности не будет, не будет независимости, самостоятельного пути развития. Они отвечали характеру нашей русской цивилизации и отвечали на вызовы, которые формировала история, формировало окружение.
Именно эти фигуры, сделавшие русскую историю, сформировавшие русскую цивилизацию, больше всего подвергаются остракизму со стороны либералов, прежде всего тех, которые тянут нас на запад. И аргументы чисто бытовые, как про великий советский период. Сейчас я всё реже с ними дискутирую, но, тем не менее, приходится, и когда говоришь о величии эпохи, о величии тех деятелей, тут же скажут: «а вот очереди за колбасой?!» Тут же «А вот Сталин что-то там», а «Пётр I бороды стриг» и т.д. Они это великое, сделанное всем народом под руководством того или иного лидера, они переводят в разряд простой бытовухи. Но то, что по сей день эти фигуры обстреливаются, очерняются, говорит об их величии. Никто сегодня не собирается и не спорит о роли Бориса Годунова или ещё кого-то, потому что они менее значимы для русской истории.

- Как вы относитесь к Ивану Грозному?
- Грозным его называют, наверное, правильно, потому что наше разобщённое государство в начале своего формирования требовало некоей собирательной воли. Иван Грозный первым стал создавать правовую законодательную систему, чтобы все выполняли, но когда рассылались уложения, что нужно жить так, действовать так-то – в интересах формирующегося государства, то богатые люди, начиная с окружения Государя, слишком вольно себя чувствовали, не чувствовали ответственности за исполнение. Нужна была система, которая заставит исполнять указы Государя, органы управления при Государе. Тогда он создаёт опричнину, которая, возможно, первая попытка создать надзорные принудительные органы.
Он не просто собирал города и веси, но он нёс и видел необходимость знаний. Поэтому он рассылал с послами, всеми, кто ездил, раздавал указания собирать знания со всего мира. Неслучайно библиотеку Ивана Грозного по сей день ищут. Он видел необходимость создания нового человека, который бы жил в новом государстве. Ведь он рассылал своих опричников и, независимо от сословия, всех ребятишек, которые считались сообразительными, имели потенциал для обучения, собирал, первую тысячу собрал и давал им все те знания, которые были на тот момент у государства Российского. То есть заглядывал в будущее, понимал, что без знаний нельзя развиваться, и давал самые широкие знания. Мы видим, этим же занимался и Пётр I, видим, с чего советская власть начиналась – со всеобуча. И в этом величие Ивана Грозного.

- Как вы относитесь к Петру I?
- Пётр I потому и называется Великим, что совершил великие дела. Конечно, потом его критиковали славянофилы за то, что он слишком много привнёс в нашу нравственную и государственную систему с Запада, но мне кажется, что Пётр брал только то, что приживается на российской территории, на русском пространстве. От многого он отказывался, что-то внедрил, но нет чего-то такого, что разрушило бы нашу традицию, о чём много говорят религиозные деятели, и даже говорил Н.Я. Данилевский. Мне кажется, Пётр I, даже несмотря на свою молодость, охватывал что-то более масштабное в пространстве и более долговременное, чем его современники, даже чем те, кто жил после него, и по сей день. Эти люди могли мыслить масштабно и в пространстве, и во времени. Пётр I – один из этих выдающихся людей.
Почему были жестокими те, кто задавал вектор движения России? Каждый из них – Иван Грозный, Пётр, Иосиф Сталин – они стояли перед дилеммой: или государство не состоится по причине внутренних раздоров, взорвётся, разлетится, и всё, что делали Александр Невский, Иван Калита, Василий III, обращается в прах, или, если этого не произойдёт, нас покорят внешние враги. Поделят, колонизируют. Вот такая дилемма. И они принимали третье решение, исходя из этой трагической предрешенности. Они становились над внутренними раздорами и кому-то там жестко головы рубили, кого-то сажали и так далее, но они решали главное. Да, кому-то голову отрубили, кого-то репрессировали неправильно, но в целом эта жёсткая линия позволила удержать это огромное пространство, а это великое искусство – такое пространство удерживать, а второе – объединить народ, пусть и жестокостью. В противном случае жертв было бы гораздо больше, если бы нас кто-то завоевал, или мы бы развязали гражданскую войну. И они находили такие решения, опираясь на жёсткость, на волю, и фраза, которую большевики запустили: «Лес рубят – щёпки летят» – с одной стороны, конечно, жестокая, но в рамках государства это необходимость.
Вся наша история всё время висела на грани, что мы опять разлетимся, разбежимся, и дальше не просто уйдём по своим республикам или ранним княжествам, но мы начнём друг с другом воевать, уничтожать друг друга. Вот поэтому такие люди применяли где-то жёсткость. Да, они не могли всего видеть, мы понимаем, что интрига – это характерная черта, в том числе, и для их окружений. Кто-то сводил счёты через государя. Всё это было в истории. Но главное, что они сохраняли и поднимали на новый уровень развития наше Отечество.

- Ваше отношение к Сталину?
- Честно говоря, в ХХ веке я более сильного политика, чем Сталин, не вижу. Во-первых, посмотрите, что произошло в 1917-м году? Да, крестьянская масса совершила революцию, будучи в солдатских шинелях и матросских бушлатах, будучи рабочими или непосредственно выступая. А кто захватил власть? Совершенно другие силы, и я бы не называл их большевиками. Ведь большевики совершали революцию уже в самый последний момент, когда страна уже не существовала: не было управления, шла уже, по сути дела, гражданская война, армия разбегалась с фронта, Временное правительство менялось, не могло управлять. Страна стояла уже не просто перед распадом, но и перед гражданской войной, когда все воюют со всеми. И большевики действовали наиболее решительно. Это была та партия наиболее волевая, и она знала, что предложить и что делать. Опять же, если мы сравниваем с Иваном Грозным, Петром: они проявили волю, знали, чего хотят, и знали, как это делать. Вот большевики и предложили примерно тот же вариант. Они понимали, что в одиночку ничего они не сделают, поэтому пошли в другие политические партии, но наиболее активной, циничной, я бы сказал, оказалась партия «Бунд». Это еврейская партия, куда принимали по крови, и они, пока большевики завершали уничтожение сопротивления или вели свою деятельность на фронтах Гражданской войны, прихватили все ключевые посты в системе управления, причём, действовали довольно грамотно, т.е. ты можешь быть выше меня, но без меня ничего не можешь. Это силовые структуры.
Посмотрите, какой состав, если взять руководство ВЧК: из более, чем 60 человек, было лишь двое русских. Антонов-Овсеенко, Соколов и поляк Феликс Дзержинский. Все остальные – представители еврейской политической элиты. В правительстве 23 человека, и только трое русских, включая Владимира Ильича Ленина. Наркомат: Наркомвоенмор – Троцкий, 35 человек – члены коллегии – русского ни одного. Вы понимаете, русский народ совершает эту революцию, а власть переходит к народу совсем не русскому. И все лагеря, и репрессии – всё вешают на Сталина? Но посмотрите, какая система была? Что такое ВЧК, что такое ОГПУ, что такое ГУЛаг? Один Берман является замнаркома внутренних дел, курирует лагеря, а начальник ГУЛага – его брат, тоже Берман. И пошёл процесс, по сути дела, уничтожения всего русского: начались гонения на Православие, на священнослужителей, на интеллигенцию, на мыслящую национальную элиту. Произошла попытка «переидентификации» русского народа, русской истории. Сносились памятники, которые символизировали наше величие.
Кстати, вот эпизод. Мы знаем, всё, что было связано с империей, уничтожали. Первый памятник в России был открыт в городе Свияжске, куда Троцкий привёз артистов и других популярных людей, был памятник Иуде Искариоту, что говорит о том, какую власть, какой образ хотели навязать русскому народу.
И здесь величие Сталина в том, что он после смерти Ленина не получил никаких постов, не стал преемником Ленина на посту председателя Совнаркома, но своим авторитетом вёл очень изощрённую борьбу с тем, чтобы выиграть власть в России, вернуть власть в России русскому народу и продолжить русскую традицию. Вот что сделал Сталин.
И его интересный тост 24 мая 1945 года – его по-разному интерпретируют – я оцениваю так. Он докладывает советскому обществу о победе русской линии, русской традиции в стране. По сути дела, то, что делали его предшественники, даже Александр III поднимал народ, он в величайшей борьбе, в интригах, тем не менее, вернул русскому народу власть.
Никто из наших государей, даже мечтателей, и не мечтал, что Россия будет контролировать или влиять на большую часть планеты. И мировая социалистическая система – это действительно величайшая идея, она – сверх мечтаний самых разных наших оптимистов. И мы знаем, в геополитике было два основных течения – славянофилы и евразийцы. Они не противоречили друг другу, как бы дополняли друг друга, но они были теоретиками: они писали, продвигали идеи, а Сталин взял и реализовал эти идеи на практике. Мы стали и славянофильской державой: даже славяне-католики поляки входили в нашу орбиту. И, конечно, евразийское пространство было нашим. Это величайшая заслуга Сталина.

Comments are closed.